Городок у Снежной Горы. Сказка. Дядюшка Барми, который..

Дядюшка Барми был того вида дядюшек, которые внешне больше всего напоминают игрушечных медвежат, разговаривают так, будто те медвежата залежались на своем игрушечном складе и болтательный механизм в них стал немного сипнуть и заедать, а иногда попискивать.

Говорит дядюшка – чаще прочего — разные странные фразы о бренности мира и несовершенстве людей вокруг. Фразы эти не всегда связаны с темой разговора и друг с другом, очень часто звучат невпопад, но это совершенно не мешает дядюшке Барми говорить их с крайне глубокомысленным и важным видом, периодически, для усиления эффекта, дополняя их книжными цитатами, статистическими данными из неизвестных источников или собственными нелогичными аргументами. Но, с учетом того, что в обществе людей обычных — дядюшка Барми со всей своей словесной чепухой выглядит весьма мило и потешно — все это ему достаточно легко прощается.

К основным же его недостаткам причислялись: некогда дружба с хозяйкой Снежной горы и, что, пожалуй, еще опаснее и предрассудительнее — его глубокое уважение к винишку.

И, если первое — почти никак не беспокоило жителей, т.к. не представляло для них никакой угрозы, — то второе — заставляло задуматься, ибо винишко еще никого и никогда до добра не доводило.

Одним прекрасным зимним утром дядюшка Барми проснулся как обычно — не рано и никак не мог решить, чем бы заняться. Послонявшись по дому безо всякого дела, он заварил крепкого чаю и сел читать утреннюю газету. Бегло пробежав глазами новостную колонку (с тех пор, как хозяйка Снежной горы сбежала из городка — в нем происходили только хорошести, никаких драм и страстей), прогноз погоды (ясно, во второй половине дня возможен снег-с-Горы) и перешел к разделу объявлений.

Как и в любом другом месте — все чем Городок живет — гораздо более красочно и полно отражалось именно здесь.

Ю́ла (добрый друг всех бездомных животных в городке) предлагала вниманию троих рыжих (янтарных в имбирную полосочку, на лапках — белые носочки) котяток, — значит опять не сиделось дома вчера вечером — снова ходила по Городку в поисках нуждающихся в ней звериных деток.

Старая Магде продавала «велосипед для мальчика 4-8 лет (с раздвижной рамой)», который почти наверняка брать не стоило.  Бывшая верная подружка хозяйки Снежной Горы (которую та и не подумала позвать с собой, несмотря на то что большую часть пакостей они творили вполне равнозначно) постоянно тащила все, что плохо лежит, и уж если велосипед подлежал продаже, это означало, что что с него снято и оторвано все, что не было приварено намертво, он очень старый, без педалей и седла, а хромированный руль, вполне вероятно мог быть напилен кружочками под «колечки из серебристого драгметалла (87 штук) недорого» из ее же объявления ниже.

Магазин детских товаров «Капризуленька» предлагал работу «терпеливым работникам с очень высоким уровнем эмоциональной восприимчивости к сильному шуму и хаотичной активности».

Следом искали мастера по починке кофеварок: «сожгла уже четыре розетки, очень просим помочь!». Дядюшка Барми наверно и внимания бы не обратил на это объявление (чинильщик из него был очень так себе), но бывают такие дни, когда разные обстоятельства сходятся вместе и порождают нечто грандиозное. Или чудовищное. Или бестолковое. Смотря что за обстоятельства.

В этот раз они были следующими: во-первых, как мы помним — дядюшка Барми высоко ценил винишко; во-вторых, последняя бутылочка из его запасов подходила к концу (хотя это не было удивительно), а в-третьих, совсем недавно дядюшка нашел в старых тетрадях на чердаке чертежи и инструкции по созданию из простой кофеварки «домашнего аппарата для изготовления винишка», оставшихся, по-видимому, с тех времен, когда хозяйка Снежной горы, наведя на жителей морок, еще чудила в Городке, собирая шумные гуляния из людей столь же неприятных как и она сама, и столь же, сколь и она, склонных к обжорству и винишку.

Все это вкупе тревожило дядюшку Барми уже несколько дней кряду, а тут вдруг такая несказанная удача!

Позабыв про остывающий чай, он выскочил из дома и, немногим больше, чем через четверть часа, шумно пыхтя (так бегать в этом возрасте — не шутка!) и стряхивая первые снежинки (снег-с-горы, все-таки пошел) ввалился обратно с кофеваркой подмышкой.

Водрузив ее на кухонный столик, он сбегал на чердак за чертежами и в сарай за ящиком с инструментами.

Сам о себе дядюшка Барми обычно говорил: «Люблю я, знаете ли, своими руками что-нибудь эдакое и фундаментальное забацать..» 

Стоило признать, что эдакое действительно получалось всегда. Фундаментальное  (с той точки зрения, что исправить было практически невозможно, проще было сделать заново), в общем, — тоже. Достаточно было бы упомянуть случай с бетономешалкой (с электроприводом) — строительная смесь из бетона, воды, песка и Бог знает чего еще — схватилась намертво не только сама с собой, но и с бетономешалкой, радиусом земли в районе двух ближайших метров и самим дядюшкой, поэтому вопрос фундаментальности в такой ситуации отпал автоматически. Бетономешалка стала сама себе (и создателю) памятником, который был готов, если понадобится, перестоять Сфинкса, мировые войны и не очень масштабный апокалипсис.

Дядюшка Барми в тот день был крайне близок к тому, чтобы достаться благодарным потомкам частью этой невероятной композиции, но, по счастью, до полного увековечения немного не хватило смеси, а соседи, примчавшиеся на его вопли — стамесками и молотками добрые три часа кряду выколупывали дядюшку из его пьедестала.

В общем, от перевоплощения кофеварки в винодельный аппарат (с учетом того, что владельцы думали, что она просто ремонтируется) — ничего хорошего ожидать тоже не стоило.

Но дядюшка Барми так не считал. В прекрасном настроении, насвистывая бодрый мотивчик, он принялся за дело.

Разобрать на части не так уж сложно, это был, пожалуй, самый понятный процесс в описании, поэтому уже через полчаса кофеварка блестела на столе половиной своих деталей.

Провозившись еще с пару часов — дядюшка разобрался с остальными.

Теперь предстояло, кое-что заменив, собрать по инструкции. Правда двух листков в ней, как выяснилось, не хватало и дядюшка Барми, импровизируя, заменил проволочку на нитку, а фольговое кольцо — на гайку. По виду — получилось точь-в-точь как на картинке.

Согласно описанию — процесс модификации подошел к завершению. Дядюшка Барми воткнул кофеварку в розетку и та тихонечко загудела. Он довольно потер руки и побежал в погреб за клюквой, которую для начала нужно было хорошенько прокипятить. Три минуты спустя вода была залита, клюква засыпана, а кофеварка начала ворчать и пофыркивать.

Больше в ближайший час никаких дел не наблюдалось, поэтому дядюшка Барми закинул в жестяной чайничек остатки клюквы, пряности, мяту, немного чайного листа и липов цвет, залил все это крутым кипятком, надел сверху куклу-грелку в виде барышни в пышной юбке, достал из буфета шоколадное печенье и сел коротать ожидание за чашечкой крепкого чая.

Тикали часы, ворчала кофеварка, от чая шел пряный аромат. Было очень уютно и дядюшку Барми немножко сморило — придвинувшись к столу, он обнял чайную барышню, положил на руки голову и засопел.

Ему снился чудеснейший сон — он находился в большом винном погребе, где бочки были от пола до потолка и стоял совершенно невероятный запах винишка, кружащий дядюшке голову почище пухленьких доярок, за которыми он любил приударить в прежние разудалые времена.

Дядюшка пританцовывал между бочками, напевал что-то и, в целом, чувствовал себя абсолютно счастливым. И перестал в тот момент, когда из бочек вдруг стали со стуком вылетать пробки, а винишко, журчащими ручейками — побежало прочь. Запах усилился и стал неприятным, пробки выскакивали все скорей, а к их стуку присоединился нарастающий дребезжащий гул. Дядюшка поморщился и, не отпуская чайник, открыл глаза.

Прямо перед ним по швам трещала кофеварка, паря на всю кухню перекипевшей клюквой. Изо всех щелей в разные стороны лился странный перекомпот-недовинишко. Гул усилился и стал угрожающим — было похоже будто рядом взлетает самолет или работает мощная центрифуга, дядюшка решил заорать: разинул рот, как вдруг..

БДЫДЫЩ!

— резервуар, наполненный водой и клюквой взмыл к потолку, последний раз издал звук выскочившей пробки и разлетелся на части, обдав компотом и паром все вокруг. Гул не прекращался, став противным механическим визгом.

Еле живой от страха дядюшка Барми хотел было обрадоваться тому, что все закончилось, как визг резко оборвался и на доли секунд наступило такое полное жуткое затишье, во время которого он раздумал радоваться, обратно испугался и, как будто ища защиты, крепче прежнего обхватил куклу, спрятав голову в ее юбках.

И после этого раздался второй БДЫДЫЩ!

Еще более оглушительный чем первый.

Та часть кофеварки, которая еще оставалась на столе — дернулась и полетела в дядюшку Барми. И непременно пришибла горе-винодела совсем и навсегда — не прячься он за куклой, которая как отважная воительница древних народов приняла этот удар на себя. Дядюшку Барми при этом опрокинуло навзничь, вместе с чайником (хорошо хоть, последний — уже изрядно подостыл).

Снаряд отрикошетил в стену и взорвался, оставив подобие воронки, окруженной оплавками кофеварки.

Дом эхом отразил этот камерный конец света и стало тихо.

Дядюшка Барми лежал спиной на полу: голова под буфетом, ноги на стуле, в вытянутых руках — чайная кукла, в неприлично задраной юбке, под которой виднелся жестяной, с большой вмятиной чайничек. По стенам к полу текли реки вареной клюквы, по которым неспешно сплавлялись маленькие клюковки. От воронки медленно сыпалихлопья черной жирной копоти. С пола поднимался остывающий пар. Дядюшка моргал, продолжая лежать.

Потом осторожно приподнялся и сел, не выпуская из рук чайник с грелкой. Осмотрел кухню, остатки кофеварки, воронку, стянул грелку и вздрогнул, увидев вмятину на жестяном бочке чайничка.

— В голову целилась.. — жалобно простонал он, — а если б не чайник.. — убиииила б ведь — причитал он, почти плача.

В дверь постучали и ворвались соседи, услышавшие чудовищные бдыдыщи и прибежашие на выручку. Оценив произошедшее, они заохали, подняли дядюшку Барми с пола, забрали чайник с куклой (он долго не хотел отдавать его, говорил что-то о священных тотемах, сильных женщинах и счастливом спасении, но они списали это на контузию от взрыва) и начали приводить кухню в порядок, а после сели пить чай.

Дядюшка Барми до вечера не мог придти в себя, выглядел как-то отрешенно, бормотал что-то себе под нос. Но к ночи отошел и даже немного улыбался, рассказывая о произошедшем.

На следующий день он купил новую кофеварку, взамен взорвавшейся, отнес ее владельцам, сказав, что старая починке не подлежала, строго-настрого запретил менять что-то в конструкции (сказал — это чревато) и посоветовал лучше вообще пить чай (Очень полезно для жизни!)

И жизнь потекла своим чередом, не слишком изменившись. Разве что, дядюшка Барми вынес из дома и сдал в утиль все-все свои бутылки из под винишка и больше не брался ничего чинить.

— Все сделают, чтобы только сбить с толку приличного человека — бурчал он себе под нос, сидя с самоваром на крылечке своего дома, долгими летними сумерками.

Если вы как-нибудь окажетесь в нашем Городке у Снежной горы — непременно загляните в гости к дядюшке Барми.

У него лучший чай в округе.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *