Любит — не любит…

Рита, как всегда, спешила, до работы нужно было отвести сына в детский сад, поэтому тянула Мишку за руку, хотя мальчик за ней не поспевал.

У неё было ужасное настроение с тех пор, как от них ушёл папа.

Собственно, она Витьку почти не любила, практически не замечала. Были вначале романтические чувства, пока не превратились в серую обыденность.

Они часто ссорились. Причин для конфликтов находилось великое множество.

Женщина всё больше разочаровывалась в семейных ценностях, тяготилась супружескими обязанностями, чаще и дольше пропадала у подруг.

Ещё Мишка. Дёрнуло же её родить!

Стирки, приборки, сопли…

Достало.

Витька в один из дней подошёл к ней утром, когда собирались на работу, заглянул в глаза.

— Скажи, Рита, ты меня любишь?

— Вот ещё, — заносчиво, скоропалительно сказала она.

— Вот и поговорили. Мишку в садик я отведу. Мы расстаёмся. 

— Скатертью дорога! То есть, как расстаемся?

— Совсем. Я квартиру снял. Пока там поживу, дальше видно будет.

— А я, а мы?

— Если хочешь, Мишку заберу к себе.

— Ну, уж, нет! Проваливай, исчезни из нашей жизни. Это ты превратил мою жизнь в ад.

— Или ты мою. Впрочем, это уже не важно. На развод я подам. Делить ничего не буду. Кроме Мишки. 

— Ты его больше не увидишь.

— Это вряд ли. Он же тебя бесит. Ты, Ритуля, только собой занята. Мы тебе в тягость. Лишь поэтому я освобождаю для тебя жизненное пространство. Ничего, теперь отдохнёшь.

— Импотент, недоумок! Да я рада до умопомрачения. Просто счастлива.

После ухода Витьки она ревела белугой весь день, с работы отпросилась. 

Рите вдруг стало себя невыносимо жалко.

Словами это состояние передать невозможно. 

Вселенская тоска, уныние, апатия, безысходность. 

Жить не хотелось. Совсем.

Чего ему не жилось? 

А она, как же теперь она?

Мишку в тот день Рита из садика забрать забыла. Она обдумывала в обнимку с бутылкой ликёра способ, как сподручнее и ярче уйти из жизни, чтобы этот урод понял, чего потерял.

Очнулась женщина только утром. У неё был потрёпанный, неприглядный вид.

Мысль о том, что Мишки нет дома, вплывала в её голову тяжёлыми туманными обрывками, но так и не оформилась окончательно.

Рита допила остатки ликёра, взяла кухонный нож и залезла в горячую ванну с твёрдым намерением совершить суицид.

Думала женщина только о своём горе и желании отомстить.

В горячей воде её разморило, развезло, мозг заволокло пеленой уныния. 

Рита полоснула ножом по кончику пальца, взревела от боли. Из недр желудка поднялась тошнота.

Её вырвало.

Было противно, больно, невыносимо жалко себя.

Рита обмылась под душем, выскочила из ванны мокрая и голая, схватила телефон, но увидев себя в зеркале, передумала звонить Витьке. Наверняка он забрал сына. Про него муж никогда не забывал.

Ну и ладно. Пусть пока радуется. Она ему ещё покажет.

Встретились все трое вечером у детского сада. 

К  великому разочарованию, Мишка совсем не обрадовался ей, но пошёл домой безропотно.

Витька не упрекал, не пытался изменить ситуацию. Поцеловал, молча, сына и ушёл.

Риту это просто бесило. Как же так?

День за днём ей становилось хуже и хуже. Женщина не понимала, почему ей так плохо. 

Без него плохо. Без Витьки.

С ним было тоскливо и скучно, а без него совсем невыносимо.

Она тащит сына, который чуть не падает, потому, что мысленно перекладывает на ребёнка всю тяжесть вины за уход мужа. Если бы не Мишка, ничего этого не было бы.

Да, именно так. Отчуждение началось именно тогда, когда сын появился на свет. 

В сумочке тревожно звонит телефон. Это её мама. 

Рита начинает с ней нервный диалог. В сердцах начинает что-то доказывать, яростно жестикулирует, для чего отпускает руку ребёнка.

У соседнего подъезда сидит девочка Мишкиного возраста, Леночка, его подружка по играм. 

Скорее всего, ожидает маму.  Ей ведь тоже нужно в садик.

Мальчику Леночка очень нравится. 

Мишка оглядывается по сторонам, видит невдалеке клумбу, на ней растут роскошные ромашки огромного размера.

Мальчик, пока мама занята разговором, быстро срывает две, добавляет ещё одну и бежит к подружке.

Леночка на скамейке увлечённо болтает ножками, зажмурила глаза от утреннего яркого солнышка. 

На ней жёлтое атласное платьице, белые босоножки. На голове Огромный бант под цвет платья.

Мишка радостно подкрадывается, целует Леночку в щёку и преподносит цветы.

— Дурак ты, Мишка. У меня такие картинки классные в глазах крутились. Ты всё испортил. Больно нужны мне твои цветы.

— Вот и нужны. Папа всегда маме ромашки дарил. Пока не ушёл.

— Ладно, садись. Я уже не сержусь. Ты что, влюбился?

В это время подбежала мама, надавала ему по попе, снова схватила за руку и потащила.

Растерянная девочка не могла понять, что Мишка сделал не так. 

А мамы всё не было.

У неё молния на платье сломалась. Другое платье гладить пришлось.

Леночка вспомнила, что на ромашках можно гадать. Она положила два цветка рядом с собой, у третьего начала отрывать листики.

Любит. Не любит. Любит.

Как назло на последний лепесток выпало, не любит.

Она капризно выбросила оставшуюся часть ромашки, взяла следующую.

На втором цветке выходило то же самое.

Ребёнок сидел, насупившись, держал в руке последний стебелёк, на жёлтой сердцевине которого трепетал один единственный белоснежный лепесток. 

Всего один, последний лепесток.

Её удивлённо-разочарованные, обиженные глаза, медленно наливались влагой.

— Не любит. Он меня не любит, —  разревелась девочка. 

Горе было настолько безграничным, что остановить его было невозможно.

В это время мимо пробегала Мишина мама. Что-то заставило её остановиться.

 — Что случилось, девочка, — учительским тоном спросила она.

 — Он меня не любит! — Ещё громче заголосила Леночка.

— Кто не любит?

— Мишка, Мишка меня не любит!

— Откуда ты знаешь, что не любит.

— Вот, ромашки… — Девочка протянула стебелёк с белым лепестком.

— Глупости, предрассудки. Это же он тебе букет подарил. Ты его самого  спрашивала?

На этой фразе Рита споткнулась, закрыла рот двумя руками, схватила ребёнка на руки, принялась целовать, гладить по головке.

— Любит. Я точно знаю, что любит. 

Леночкина мама, выйдя из подъезда, застала странную картину: взрослая женщина и её дочь, прижавшись щеками, ревели во всё горло.

По лицу Риты разноцветными потёками стекала косметика, платье было вымазано сандаликами девочки.

Успокаивать теперь пришлось и ту, и другую. 

На это понадобилось время.

Мама повела Леночку умыть и переодеть. Рита отправилась домой, приводить себя в порядок.

Она никуда уже не спешила. 

Разрозненные, скачущие кузнечиками мысли, неожиданно начали выстраиваться в ряд.

Женщина присела на краешек стула, прислушалась к внутреннему собеседнику, который разговаривал с ней менторским, поучающим, обвиняющим тоном.

Спорить у неё не было ни сил, ни желания.

Рита достала из сумочки телефон, набрала номер мужа. Он поднял трубку сразу, словно ждал этот звонок.

— Я тебя слушаю.

— Приходи домой. Пожалуйста. Я тебя очень люблю. Я всё поняла. Ты мне нужен.

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *