Modus vivendi или лет через тридцать

Все вокруг Веньки упорно выстраивали отношения, создавали комфорт, налаживали быт, суетились, радовались.

Все. 

А у него как назло жизнь разваливалась, рассыпалась в прах, превращалась на глазах в тлеющие головешки. 

Что-то внутри и снаружи горело, что-то расплывалось, куда-то просачивалось, отправлялось со звоном и скрежетом в мусорную корзину.

Пепел недавних событий струился по ветру времени, оседал в параллельной Вселенной, превращаясь в его неприкаянной жизни в не очень приятные воспоминания. 

Прошлое – нормальное, обычное, как у всех прошлое, невыносимо раздражало нахальным бесстыдством: Веньке казалось, что в нём он был непомерно счастлив.

В один миг… (разве в один?) семейная идиллия (была ли она?) расплавилась, осыпалась брызгами отвратительных знаний, пролилась ядовитым дождём измены, отравила замечательный гостеприимный мирок, погасила жаркий очаг, унесла в неизвестные дали тепло и нежность отношений.

Проходили недели, месяцы невыносимого одиночества. 

Казалось, что годы.

Венька не был одинок, с ним остались двое детей. Если бы не они…

Дети, это дети, самим своим существованием они несут радость, но они всего лишь дети. Венька человек сугубо семейный, он родился таким. 

Представьте, что некие люди пришли и предъявили претензии на крышу в вашем доме, пол или стену. Стоят, нагло усмехаются, тычут в нос документом, где чёрным по белому со штампами и подписями означено: не твоё, отдай.

Собственно Веньку никто не спрашивал. Сначала жену брали в аренду на вечер, потом на сутки. Лиза умело находила отговорки, в близости не отказывала, но помаленьку отдалялась.

Венька догадывался, чувствовал: что-то не так. Но точно не знал. 

Необоснованно предъявлять претензии не хотел, не мог. Да и не верил в то, что женщина, с которой прошёл огонь, воду и медные трубы может так поступать.

Ей двойная жизнь нравилась. Точнее, Лиза тащилась от той, тайной. 

Женщина была весела и жизнерадостна вне квартиры, задумчива и молчалива в присутствии домашних, объясняя такое несоответствие элегантной латинской фразой “Modus vivendi”.

Модус так модус, думал Вениамин и готовил ужины после работы. Затем стирал, прибирался, проверял уроки у детей, между делом одним глазком поглядывая в телевизор, а потом ложился спать.

Веньке приходилось рано вставать на работу, поэтому распорядок дня он выдерживал строго. Лиза, пока муж хлопотал по хозяйству, читала книжку, уютно устроившись в кресле, искоса поглядывая на часы.

Укладывать мужа спать она старалась не забывать. Ритуал соблазнения занимал минут тридцать. Дальше – полная свобода.

Венька после любовного поединка засыпал мгновенно, а её ждали.

О Лизкиных похождениях знали все, в том числе друзья и дети, которых она ловко дурачила, покупала мелкими уступками, или умело пугала.

Венька старался обеспечить семью. Жили они неплохо.

Кто бы знал, что любовь и счастье были иллюзией, галюцинацией.

Теперь у Веньки не осталось совсем ничего. Лиза растворилась на просторах нескончаемого праздника жизни, не потрудившись забрать в новую жизнь даже личные вещи.

Её Modus vivendi не предусматривал заботиться о завтрашнем дне. Жизнь, это то, что происходит здесь и сейчас, что дарит радость без усилий. Стоит ли напрасно терять время?

Лиза отрывалась, как могла, на полную катушку. О её лихих похождениях не сплетничал только ленивый.

А Венька страдал. 

У него был совсем другой модус, который требовал, чтобы рядом был родной и близкий человек. Веньке как вода или воздух необходима любимая.

Он не мог жить один и для себя, страдал, если не к кому было прижаться всем телом, ощутить живое тепло, рассказать всё-всё, если не было того, кто поймёт и поддержит, для которого стоит стараться…

Дети не в счёт, это святое, но жена много ближе. 

Веньке необходимы были искренние нежные прикосновения, ощущение перетекающей из тела в тело энергии, красноречивые многозначительные взгляды, откровенные беседы, признания в любви, трогательная забота, даже претензии и скандалы, которые тоже мотивировали совершенствоваться.

Сначала он мечтал, что жена вернётся и жизнь наладиться, искал с ней встреч, пробовал беседовать. 

Лиза смотрела на него с презрением, говорила ужасные слова, старалась уколоть  как можно больнее необоснованными высказываниями о его мужской состоятельности.

Венька готов был идти на уступки, чтобы найти точку равновесия. Потеряв баланс и ориентиры, он чувствовал себя беспомощным и несчастным.

К нему приходили друзья, пробовали успокаивать. Подруги жены приносили вино и преподносили себя в качестве утешительного приза.

Не то! Не то, и не так! 

Вокруг беспорядочно сновали мужчины и женщины, бестолково суетились, копошились, отыскивая в бытовой грязи ничего не значащих проблем Философский камень, превращающий дерьмо в золото. 

Они чего-то упорно решали, к чему-то призрачному стремились, притворялись, изворачивались, хитрили, лгали, чтобы в курятнике человеческой жизни оказаться на жердочку выше.

Это была чужая, неинтересная, чуждая ему жизнь. 

У него была другая, та, в которой…

Венька закрывал глаза, погружался в воспоминания, где центральное место по-прежнему почему-то занимала Лиза, та, другая Лиза, из совсем непохожей жизни, хотя он старался забыть её и ту боль, которую эта женщина причинила.

От той жизни остались лишь дети, больше ничего. 

А его несло потоком событий куда-то не в ту в сторону, смывало в сточную канаву на обочине долины настоящей жизни.

Связать свою судьбу с подругами жены он не мог: те были немым укором, напоминанием, насмешкой над уничтоженными чувствами. 

Кроме того они были замужем.

Веньку вдруг удивило это странное обстоятельство. Замужние женщины запросто, “ничтоже сумняшеся”, нисколько не смущаясь, предлагали ему себя. 

Он представил себе, что соглашается, ласкает, трогает. Например Ирину или Светку. Гладит её интимные выпуклости, целует, прижимается к оголённой коже, потом входит…

В воображении это было весьма чувствительно и приятно. 

Светка громко стонала, чувственно изгибалась, истекала соками, источала аромат страсти… 

Кажется, шептала ласковые слова, благодарила.

А что? Он ещё молодой, тридцать шесть лет для мужика не возраст. Потенция и желание дай бог каждому.

— Причём здесь моё желание, — думал очнувшись Венька, — я это я, а Светка… отряхнётся и пойдёт без зазрения совести ублажать своего Пашку. Этот олень, как недавно я, даже знать не будет, что мы с ним уже родственники.

— Бред, грязь! Нет, не моя эта тема. В городе тысячи женщин живут без мужчин. Тысячи. Они ищут меня, я – их. Ау! Где вы, прекрасные неприкаянные женщины! 

Не может быть, что на огромной Земле нет для него подходящей пары. Посмотрите вокруг, оглянитесь: все желающие создают романтические союзы, покупают квартиры, строят дома, справляют свадьбы, рожают детей, обустраивают быт.

Все без исключений. Кто хочет и может.

Перечеркнуть прошлое к чёртовой матери и плыть. На моторе, на вёслах – без разницы, лишь бы вперёд, в светлое будущее, где…

Мысли материальны. Стакан воды и одинокая старость – участь тех, кому ничего не нужно. Двое детей, это не приговор, а козырь, два туза в рукаве. Он же знает, чего хочет от жизни, от супружества, от любви, от совместного быта.

Ему нужна женщина навсегда: настолько родная и близкая, настолько… до степени смешения, как две жидкости. Объединённые в одном прозрачном стакане. 

С ней Венька хочет засыпать, с ней просыпаться. Сегодня, завтра. Женщина, с которой даже через много десятков лет, когда доживёт до маразма и болезней можно не бояться будущего.

Не верит Венька, что всех порядочных баб как горячие пирожки давно разобрали. Быть такого не может. Действовать нужно, искать. Что толку от пустых страданий?

Вот только где искать: в интернете, на улице, в парке, в театре, на выставке картин, где?

Где скрываются, где обитают целомудренные душой и телом Артемиды, Афины и Гестии, Modus vivendi  которых не похож на коктейль или винегрет из вульгарных страстей, отвратительных желаний, порочных и безнравственных привычек, похоти, зависти и лжи?

Сайты знакомств, коучи и тренинги отпали сами собой, стоило только окунуться в эту сомнительную среду, в которой как рыбы в воде плавали лишь охотники дармовых утех и их потенциальные жертвы обоего пола.

Учить и переучивать Веньку, необходимости нет. 

Лиза! Лиза это отдельная тема. Он всегда чувствовал в этой женщине изъян, червоточинку, но она мать, хоть и с маленькой буквы. У них общие дети, несущие в своих генах смешанную информацию, полученную от предков. 

Разорвать родственную связь, слишком прочную, чтобы применять для этого грубую силу, не хватало духа. 

Лиза играла Венькой, как кошка мышкой. 

Её ловкие пальчики и сладкие губы хозяйничали в душе и теле супруга, ласкали податливые душевные струны, входили в резонанс с его чувствительным существом, вибрирующим от нежных прикосновений.

В такие мгновения она была царицей желаний и богиней страстей.

Сколько ни пытался Венька определить своё к ней отношения, даже после чудовищных ссор, ему нечего было предъявить этой женщине, пока…

Пока окончательно не убедился в том, что Афродита одна, а желающих пить из её недр божественный нектар и терзать податливую плоть – тьма.

Быть одним из многих, делиться с кем попало, Венька не мог. Не мог и всё! Хотя, если честно, он Лизу не выгонял. Спать бы не стал, доверять тоже, а жить… пожалуй жил бы и дальше. 

Дети ведь, дети…

Венька настойчиво искал свою половинку. Искал и не находил.

Женщин было много, богинь среди них не встречалось. В каждой из тех, кто ему приглянулся, спустя несколько дней или недель обнаруживался дефект. 

Нет, не несовершенство. Этого добра в каждом из нас навалом. Женщины искали Осла, верхом на котором можно отправиться в дальний путь. Думаю объяснять, что это значит, нет необходимости.

Венька всё ещё верил в то, что половинка, женщина, созданная для него, это не единственный весьма редкий экземпляр, что это драгоценные россыпи, которые можно обнаружить где угодно, хоть под ногами, что счастье в этом прекрасном мире заготовлено для каждого без исключения, просто оно застенчивое и робкое. 

Оно тебя видит, а ты его – нет.

Кто-то не туда идёт, другой не туда смотрит, третий слишком медленно двигается, четвёртый…

 А четвёртый говорит красивые слова, но забывает совершать поступки.

Венька! 

Венька не скитался по колдуньям и ведьмам, не заказывал гороскопы, не перекладывал поиски на друзей и родственников, не рылся в завалах интернета… 

Он реально искал.  Искал, пробовал, дарил тепло, но его не желали возвращать.

Четыре долгих года искал.

Были женщины, которые в первый же день пытались переставить мебель, кому мешали дорогие и памятные вещи, кого не устраивал интерьер или цвет обоев, кто сходу пытался занять денег или высказывал идею отправить детей к бабушке.

Кто-то предлагал своё тело через полчаса знакомства, другие отказывали месяцами, ссылаясь на целомудренность (в возрасте под сорок), третьи загадочно шептали за мгновение до оргазма, что нужно заменить люстру и купить трюмо.

Венька блуждал в лабиринтах человеческих пороков, странных потребностей, инстинктов, эгоизмов и противоречий, а она, женщина-мечта, всегда была рядом. 

Почти рядом, в его городе на соседней улице.

Наверняка их пути и взгляды пересекались сотни раз. Возможно, они разговаривали друг с другом, даже прикасались: например в автобусе.

Эта женщина не стреляла глазками, не выставляла напоказ крутые бёдра и упругие груди, не камуфлировала лицо косметикой, не красила седые волосы, не…

Она просто улыбнулась. Когда оказалась у него в квартире и спросила, — Вениамин, а чего вы любите?

— У меня двое детей, — ответил он.

— Замечательно, а у меня, представляете, ни одного. Я трижды была замужем, но, ни разу не развелась. Так сложилось. Нас разлучала смерть. Во всех трёх случаях трагическая смерть. Так не должно быть, но так бывает. Можно я за вами поухаживаю?

— Вы в гостях. Мне неловко перекладывать обязанности гостеприимства на вас. 

— В следующий раз, у нас будет следующий раз?

— Если пожелаете.

— В следующий раз роль хозяйки за мной. Вы так и не ответили, что любите.

— Если скажу, что вас?

— Не поверю. Любовь с первого взгляда в нашем возрасте, вам не смешно, Вениамин? Симпатия – да, согласна. Могу сказать, что вы обаятельный, добродушный и в меру остроумный. Чтобы начать общаться этого довольно.

— Люблю детей, люблю музыку, люблю читать. Поесть тоже люблю. Я вкусно готовлю, можете удостовериться.

— Уже оценила. Относительно детей – не обсуждается. Сразу скажу – ненавижу предателей, поиски смысла жизни и жалобы. И ещё одно: если решим встречаться дальше – прошлое оставляем в прошлом. Вот прямо сейчас. Смотрите, Вениамин, как это делается.

Закройте глаза, представьте всё плохое, когда-либо с вами случившееся. Теперь помещаете негатив в ладонь и стряхиваете в мусорное ведро. Открываете глаза, смотрите на меня. 

Здравствуй, Веня, я Вера. Вера Дмитриевна Колесникова. На ты и без отчества.

Теперь ты просто обязан быть счастливым.

Веня, запомни этот день. Лет через тридцать…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *