Монстры

Монстр сидел в шкафу. Он очутился здесь, как обычно — внезапно: идешь ты по своим монстроделам в своем монстропространстве, а потом бац – и ты уже под кроватью или, как на этот раз, в шкафу. А это значит, что очередной портал в мир людей открылся в том месте, где много еды.

Монстр питался человеческим страхом. На вкус страх был гадким: тягучим, липким, зато питательным. Монстр его не любил, но есть что-то другое он не умел. А любил он мечтать и размышлять, только на голодный желудок не поразмышляешь. Иногда, попав в мир людей, монстр вынужден был охотиться – выглядывать из шкафов, высовывать лапы из-под кровати, рычать и издавать странные звуки. Все это вызывало у людей страх – и тогда у него было достаточно еды. Но бывало, что охотиться совсем не приходилось — страха и без того хватало.

Здесь, куда он попал сейчас, страха имелось много, а еще злобы, ненависти и боли, и прочих вкусных и полезных для монстров вещей. Но он ничего, кроме страха не ел, а с другими делиться не собирался. Наевшись, монстр лежал в самом темном месте и думал, думал…

— Кто я? — Зачем я здесь? — В чем смысл? Так бы лежал и размышлял вечно, но по ту сторону дверей шкафа жили человеки, которые постоянно шумели и мешали ему. Чаще всего в комнате находился один маленький человечек, который и обеспечивал монстра страхом. Человечек этот плакал, но иногда играл сам с собою и даже немного улыбался, что казалось монстру очень странным, но люди и есть очень странные создания. Когда в комнату заходили большие человеки, они громко кричали, и человечек начинал бояться, а иногда тоже кричал в ответ.

— Оля, ты опять посуду не помыла?

— Я помыла, мама…

— А эта ложка? Почему она грязная?

— Я не заметила…

— Что значит, не заметила?! Ты неряха!!! Ты бестолочь! Ты глупая ленивая тварь!

— Я не тварь!

— Эгоистичное чудовище! Думаешь только о себе! Тянешь из меня соки! Сил никаких нет! Ты такой же монстр, как твой отец!

Маленький человечек заплакал.

— Не реви! Ревет она! Нет, чтобы прощения попросить! Я вот отцу скажу!

— Дяде Диме?.. Он не мой отец…

— Ах ты, гадина маленькая! Дима! Дима, иди сюда! Доставай ремень! Она меня не слышит! Она вообще нас игнорирует, за родителей не считает!

И в комнату заходил второй большой человек, который источал столько жестокости, что питайся монстр ею – лопнул бы от переедания. Большой человек хватал маленького человечка, и монстр слышал хлесткие удары и визг. А потом плач. И снова маленький человечек оставался совсем один и от него веяло грустью и болью. А однажды маленький человечек подошел к шкафу, открыл дверцу и вместо того, чтобы взять свою одежду и закрыть шкаф, влез в него. Сел рядом и, шмыгнув носом, сказал:

— Подвинешься?

— Зачем это? – прорычал удивленный монстр.

— Я давно знаю, что ты здесь живешь, — сказал маленький человечек. – И, мне кажется, чудовища должны держаться вместе.

— Почему это?

— Иначе очень одиноко. А кто тебя поймет, если не такой же монстр, как и ты?

— Но ты не монстр, ты – человечек. Послышался вздох.

— Нет, я монстр… Мама зря говорить не будет. Такой же монстр, как мой папа. Родной папа. А он был страшным монстром.

— Хм… — было понятно, что человечек никак не может являться монстром, но в то же время, его аргументы были очень убедительными. И тут вспомнилась одна важная деталь, определяющая, кто же может называться монстром, и чудовище спросило:

— А чем ты питаешься?

— Я?.. Ну… овсянкой.

— А что такое овсянка?

— Это такая каша. Липкая и противная. Но очень полезная и питательная.

— Как страх? – почему-то обрадовался монстр.

Человечек пожал плечами.

— Наверное. Мама заставляет меня ее есть, и говорит, что если я не буду, то так и останусь жирной и буду никому не нужна.

— А почему жирные никому не нужны?

— Потому что они некрасивые.

— А кому нужны не жирные?

— Не знаю… Всем, наверное. Потому что красивые. Но это если красивая еще умеет все делать.

— Что делать?

— Готовить, убирать, стирать, все-все-все. И то, даже если ты не жирная и все умеешь, тебе может попасться чудовище, которое этого не оценит, как моей маме.

— Тогда какой смысл? – удивился монстр. – Ты ешь липкую овсянку, чтобы быть красивой, а еще все умеешь делать, и все равно это могут не оценить. Тогда зачем мучиться?

— Я тоже так подумала. Поэтому решила остаться монстром и дружить только с монстрами. Например, с тобой.

— Со мной? – монстру это показалось невозможно странным, но и почему-то приятным.

– А ты любишь думать и мечтать? — Конечно! Очень люблю!

— Наверное, все монстры это любят.

— А о чем ты мечтаешь? – спросил человечек-монстр.

— Ну, например, о том, чтобы научиться есть что-нибудь приятное и вкусное, а не липкий гадкий страх.

— А хочешь попробовать секретик?

— Что?

— Секретик. Я тебе скажу один, а ты попробуй, какой он на вкус.

— Ну ладно…

— Слушай, — заговорчески зашептал человечек, — мне нравится Миша.

— Кто это?

— Мальчик из нашего класса. Он хороший, он мне подарил блокнотик. Только это секрет, и им ни с кем нельзя делиться.

— А я и не собираюсь! – заявил монстр. – Я вообще делиться не люблю, тем более что твой секретик на вкус такой солоноватый и чуток острый… — он причмокнул губами, — мне нравится.

Человечек засмеялся и монстру показалось, что он вдруг почувствовал вкус смеха: такой воздушный, сладкий, с приятными пряными нотками.

— Ты мне нравишься, — сказал человечек. – Хочешь я тебя обниму?

— А что это? – о таком монстр никогда не слышал.

Вместо ответа человечек потянулся к нему, расставив руки, а затем обхватил и крепко прижал к себе.

— Обнимашки! Монстр непонимающе моргал своими большими глазами, а его огромный зубастый рот сам собою растягивался в какую-то странную фигуру, кажется, человеки называли это улыбкой. Обнимашки были ужасно, просто чудовищно вкусными!

Так и повелось. Монстр сидел в шкафу и ждал, когда придет его подружка по имени Оля и принесет новых вкусняшек: смеха, объятий, страшных тайн и приятных воспоминаний. Страх он больше наотрез отказывался есть, да и кто будет есть липкий противный страх, когда есть нечто намного-намного лучшее. Да и после того, как они – два монстра, решили держаться вместе, страха в этой комнате стало намного меньше. И когда стало казаться, что все дни будут наполнены только приятностями, монстр вдруг снова почувствовал страх, но какой-то необычный со странным привкусом любви и грусти. Он спросил у Оли, что случилось, и та ответила:

— Мама попала в больницу. Я за нее очень боюсь.

А вечером в комнату вошел большой человек, которого Оля звала дядя Дима.

— Ну что, крошка, мы сегодня с тобой одни. Не хочешь со мной поиграть?

Оля сжалась в комочек, съежилась, прижалась к дверцам шкафа, и монстр слышал, как часто-часто бьется ее сердечко.

— Ну не бойся меня, видишь, я не взял с собой ремень, — говорил дядя Дима, приближаясь. – Мы просто поиграем. Ты же не расскажешь маме?

Он был уже в двух шагах от шкафа, когда монстр вдруг выскочил, зарычал, так страшно, как только умел, выпустив когти, оскалив зубы, и брызгая слюной, шерсть его вздыбилась, глаза стали огромными, как два блюдца. Дядя Дима очень-очень сильно побледнел, и хорошо, что монстр уже больше не питался страхом, а то он сейчас бы лопнул от переедания.

— Чудовища должны держаться вместе, — сказал монстр, обнимая Олю, когда дядя Дима вылетел из комнаты и затем послышался хлопок входной двери.

А потом вернулась из больницы мама Оли, она сначала много плакала, а потом много просила прощения у девочки. Оля подросла. Вышла замуж за Мишу и переехала, выдвинув условие, что непременно заберет с собой старый шкаф. А потом Оли долго не было, она тоже лежала в больнице, а монстр – голодный и грустный скучал по ней и всеми вкусняшками, которые она ему дарила. Из этой странной больницы Оля вернулась с двумя одинаковыми маленькими человечками, или монстриками…

Много-много лет, все вокруг менялось, время текло, а они двое так и держались вместе. Потому что иначе было бы очень одиноко. А кто тебя поймет, если не такой же монстр, как и ты?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *