Ольга Романовна, или история о… Ч.2


Потому что её мужчина был женат, имел двоих детей и разводиться не собирался.

С другой стороны, у неё было всё, что нужно для счастья:

Замечательный ребёнок, четырёхлетний мальчуган Коля.

Квартира.  Хоть и однушка, зато своя!

Работа, в двух шагах.   Хорошая зарплата.


И всё это ей сделал Петька!


Я уже не говорю о коврах, хрустале, мебельной стенке, импортных вкусняшках…


О непутёвых родителях, пристроенных работать в тот же ЖЭК, под доченькин надзор…


О деньгах, подарках, поездках на курорты…


Да! Чуть не забыл!


Участие в воспитании сына…


Пылкие признания в любви, с подношением цветов, и даже стоя на коленях…


Ношение на руках…


Знойные мужские ласки…


И это — на шестой год знакомства! Не всякая мужняя жена получает столько всего…


Так стоит ли гневить бога?


К тому же…


К тому же, Ольга Романовна уже подошла к Вере, и с ходу заявила — «Верка, мы живём вместе уже неделю! Нет, даже больше…» — «кто это мы и с кем это вместе?» — не поняла Верка — «Ингвард переехал ко мне, и мы живём! Вместе!»


«Вот это да…» — с изумлением проговорила  Верка — «погоди-погоди, ты живёшь с мужиком?» — «да, и…» — и вы спите в одной постели?» — «да! И…» — «и он трахает тебя?» — «фу, Вера! Мне не нравится это слово! Я бы сказала, что мы любимся!» — «и сколько раз вы любитесь?» — почему-то спросила лучшая подруга — «аа, сейчас скажу… как я приду с работы — это раз…» — «погоди-погоди, это что, ты приходишь с работы, и сразу в постель?» — «да, Верочка, да!!!  Потом… мы ложимся спать, в полдесятого вечера, это два… потом просыпаемся часа в два ночи, это три… потом утром, часов в пять…»


Но подсчёт был неожиданно прерван.


«Ах ты, сучка!» — громко выругалась Верка — «какого рожна ты вызвала меня? Хвастать своим бабьим счастьем, да?»


От Ольгиных слов Верку бросило в жар, сердце бешено застучало… Она резко повернулась, и двинулась прочь — «ах ты сучка!» — шептала она — «совести у тебя нет! Ах ты…»


Да, граждане! Вера не подозревала, что простодушные Лялины ответы так взбесят её…  


«Верааа! Ты кудааа! Да что случилось, Верааа!» —  это Ольга Романовна пустилась в погоню… догнала, схватила Верку за руку, но   та пёрла вперёд…


«Вера, ну стой же!» — наконец, Ольга Романовна перегородила дорогу, и крепко схватила подругу обеими руками — «Вера, да что с тобой?» — взволнованно спросила она.


Верка перестала упираться, сказала — «погоди Ляля, я сейчас» — достала из сумочки платок, утёрла слёзки… «ну вот, чернила потекли… Ляля, прости меня пожалуйста! Я живу с женатым мужиком, урывками… не тогда когда хочу, а когда он может… вот и в ту субботу, мы поехали в Москву, побыть вместе хотя бы ночку… понимаешь, спать с мужиком ночью — это  для меня неслыханная роскошь…


Ну вот, Петька взял твоего мужика вторым водителем, они же дружки…


А тебя… это же я придумала, свести вас… тебе же двадцать пятый год, а ты девочка не целованная… а Гошка хороший парень, хоть и в разводе, я его немного знаю…


Верка замолчала, пошмыгала в платок, и сказала — «знаешь что! Хватит развлекать прохожих! В тошниловку мы тоже не пойдём! А пойдём ко мне! Петька принёс греческий коньяк «Метакса», итальянский ликёр «Амаретто», голландскую консервированную ветчину, копчёную скумбрию, венгерскую мороженную курицу…» — «Вера, а как же работа?» — «к чёрту работу! Придём домой, позвонишь своей начальнице-лахудре, придумаешь что-нибудь… ну а обо мне не беспокойся… сейчас придём, сварим картошечки… ну, пойдём!»


Минут через десять подруги пришли домой. В прихожей Верка сказала — «Ляля, послушай! Прекращай ходить в маминых обносках! Выкинь к чёрту свою дурацкую шубу! Сейчас в моде гладкое драповое пальто, с поясом, и с воротником из нутрии!


А шапка? Что это за треух? Тебе пойдёт шапка аля «Барбара Брыльска!»


Сапоги купи хорошие! Кофту эту старушачью выкинь! А что за юбка на тебе? Ооо, ужас! Цвета навозной жижи! А нижнее бельё? Могу себе представить, какое у тебя нижнее бельё! Должно быть, штопаные мамины трусы, и линялые перешитые лифчики? Как же ты перед мужиком обходишься?» — «а никак! Дома я  хожу без нижнего белья!  Сделала себе халат, из фланелевой мужской рубахи, вот и…» — «мама дорогая! Ты встречаешь мужика в рубахе?» — «нет, это он меня встречает! Принимает шубу, помогает снять сапоги, я прохожу в комнату, а он ждёт, когда я его позову!» — «куда позовёшь?» — «в постель!» — «а мужик?» — «а что мужик! Мужик снимает брюки, потом трусы!» — «у тебя на глазах?» — «ну да! Я так захотела! Потом встаёт коленями на тахту, и стягивает с себя майку… а я держу его за…» — «ах ты, похотливая сучка! Меня в жар бросило от твоих развратных речей!!!» — «а у меня всё время жар, я всё время его хочу!» — «ну всё, хорош трепаться! К чёрту мужиков! Вот стол соберём, тогда, быть может…»


Подруги быстро, в четыре руки собрали стол —  открыли ветчину, достали квашеную капусту, солёные грузди, поставили вариться картошку, заварили чай, открыли вино, положили хлеб в плетёную корзиночку… Верка достала из серванта хрустальные фужеры…


«Так! Чашки и конфеты я достану потом, а сейчас слушай тост!


Итак!


Дорогая Оля! Пока всё цивилизованное человечество знакомилось, целовалось, траха… любилось, рожало детей, ты занималась… чем ты занималась, Оля?»


Ольга Романовна было открыла рот, чтобы сказать, но… — «молчи! Я сама скажу, что ты делала! Ты училась в институте, на малопочтенную специальность лингвиста… молчи, я сказала! Ухаживала за больными дедушкой и бабушкой, царство им небесное… переживала развод родителей… помогала стерве-матери… молчи, я говорю!… по хозяйству, пахала на её чёртовом огороде, а в ответ слушала пакости… воспитывала младшего братца, его же Колей зовут? Да? Ага… Как и моего кровиночку…


Так, Оля, ты чего сидишь, ушки на макушке? А вино кто будет наливать, Пушкин? Я что, перед пустыми фужерами буду тосты говорить, а?»


Когда фужеры были наполнены, Верка продолжила.


«Итак, Оля! Можно ли было это всё назвать жизнью? Нет, моя дорогая! Нет, нет, и ещё раз нет! Это была не жизнь, а её предчувствие…


Оля, ты со мной согласна, а? Молчи, я сама буду говорить!


А почему не жизнь? А потому что не было у тебя Оля, любви! Большой, грубой, мужской любви! Голой, потной, с большим и стоячим…» — «Веркаааа!» — вдруг закричала Ольга Романовна — «я его люблююууу!»


«Мааалчать!» — рявкнула Верка — «дай мне договорить!


Да! Так вот!


Есть ли твоя вина, Оля, в том, что ты не жила? В том, что не встретился тебе подходящий мужчинка? Тот самый, которому бы ты дала с разбегу и без раздумий?  


Нет, нет, и ещё раз нет! Хотя, клеился к тебе какой-то… помнишь, кадыкастый такой и очкастый дрищ, ты ещё в рожу ему дала… У тебя есть сожаления, а? Ты бы ему дала, а?» — «Верка, прекрати! Я вся дрожу от омерзения!» — «да, и мужички на тебя охотно пялились, но те кому за сорок! А ровесники твои, скажем прямо, в упор тебя не видели! А почему?» — «Верка, перестань!» — «совсем не потому, что ты была как шмонька, а потому что слепые были и тупые!


Да! Так вот! Я закругляюсь, и предлагаю выпить за судьбу — это раз.


За его величество случай — это два.


И за твою лучшую подругу, то есть за меня — это три!


Если бы не эта святая троица, сидеть бы тебе в девках вечно!


Пьём стоя и до дна. Аминь!


Ольга встала, и восхищённо уставилась на подругу — «Ну Верка, ты ваще!!!»


Подруги выпили, поклевали закуски…


«Послушай, Ляля…» — «ой, Вера! Какое вино вкусное! Только я совсем опьянела…»


Верка рассмеялась — «так для того и пьют, чтобы опьянеть! Хотя, не только! Чтобы общаться было приятнее! И раскованнее!»


Да, граждане! И чтобы язык развязать, вино тоже очень кстати. Что и подтвердил дальнейший разговор:


«Послушай, Ляля! Я тебя хотела спросить! Вот ты когда спишь с мужиком… ты кончаешь?» — «ээ, что значит кончаешь?» — «ты что, дура? Ну ладно, ты такое слово, «оргазм», знаешь?» — «ооо, Вера! Теперь вся моя жизнь — это оргазм! Нет, не так… я живу… нет, я коротаю жизнь в ожидании оргазма! И больше всего я жду, когда придёт мой мужчина…


Вот теперь который час? Половина второго? Значит, в половине пятого мужчина будет дома…» — «ты ему дала ключи?» — «ну да!» — «а ты хоть фамилию его знаешь?» — «нееет!» — «ты дала ключи от своей квартиры мужику, фамилии которого не знаешь?» — «а мне не надо его фамилию!» — с вызовом ответила Ольга — «есть вещи поважнее, чем фамилия!» — «ага, это его толстый хрен!» — «да, и это тоже!» — неожиданно кротко согласилась Ольга — «но видишь ли… есть нечто такое, чего не объяснить словами…»


Верка уже поняла, что «нечто такое» — это большая, безусловная любовь, которая зажглась благодаря ей, и теперь пылает прямо на её глазах.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *