Полнолуние чувств Часть 2

Вениамин извинился перед женщиной за длительное отсутствие, наелся вдоволь, а когда наговорились досыта, позвал на брачное ложе. 

Как ещё назвать постель, в которой предстояло им ещё раз проверить свою взаимную симпатию? 

Страсть, к счастью и удовольствию партнёров, не угасла. Напротив, в спокойной обстановке слияние получилось гораздо более чувственным. 

На этот раз даже свет выключать не стали.

Исследовали заветные закрома азартно, приглядываясь, вынюхивая, пробуя на вкус, пока Венька не свалился в полном забытьи и изнеможении, забив до основания в ущелье наслаждений несколько монолитных свай.

Уморился он ещё на работе. Сексуальные упражнения получились чем-то, вроде добавочной трудовой смены факультативного свойства.

Заснул мужик моментально. 

Спал беспокойно. Стонал, охал, ругал кого-то время от времени, крутился, как курица гриль на вертеле.

 Люба от такого сюрприза никак не могла уснуть, не знала, что и думать по такому необычному поводу. 

Кто знает, что у мужчины на уме, какие адовы муки терзают его тело, что скрывает его прошлое.

Вениамин для неё полная загадка, теперь не столько интересная, сколько тревожная. 

Вчера ещё ей казалось, что выиграла сектор приз, а сегодня лежит, мучается  неизвестностью.

Мысли Любу одолевали разные, причём, строго противоположной направленности. 

В плане секса Венька её полностью устраивает, но ведь на постельных игрищах нормальной жизни не построить. Как можно жить без верности, порядочности, искренности? Про любовь пока рассуждать рано, нужно хотя бы притереться, обжиться. 

Мысли у Любы перескакивали с одной на другую, сбивали с толку, противоречили друг другу.

Женщина нечаянно, в задумчивости, потрогала себя за напряжённый сосок груди, отчего внизу живота сладко заныло. 

Прикрыв глаза, принялась грезить, попыталась остановить поток неприятных мыслей. 

Ей легко удалось, словно это происходит наяву, вернуть весь букет ощущений, которые некоторое время назад подарил странный, незнакомый в принципе мужчина. 

В такой бешеной скачке она отродясь не участвовала, хотя мужчин за тридцать семь лет перепробовала немало.

До сих пор остыть не может, обливается горячим соком, как… прости господи… как семнадцатилетняя девственница. Или напротив, словно  дама свободной профессии. 

Даже стыдно становится за свою несдержанность. 

Чем больше Люба грезит, трётся, трогает себя, тем сильнее разгорается повторное желание. 

Если честно, так ей и сейчас ужас как хочется почувствовать его живое тепло в себе. 

Люба даже вспотела от этой непристойной, похотливой мысли, пронзённая внизу живота потоком вожделения, разлившегося по разгорячённым воображением бёдрам. Даже руку невольно запустила промеж ног, чтобы успокоить внезапно подступившую похоть, чего никогда прежде с ней не случалось. 

Лучше бы этого не делала… 

Любу терзала мысль, что нужно немедленно разбудить Веньку, потребовать от него сатисфакции. Нечего было так разжигать костёр нерастраченной сексуальности. Прежние мужья так не делали. 

Не умели или не хотели? 

Может быть, слишком долго воздерживалась, поэтому?

 Центр сладострастия тем временем набух, возбудился до предела её возможностей, вызвал почти аллергический зуд, который следовало немедленно погасить. 

Пришлось сжать ноги, что лишь усилило готовность принести себя в жертву жажде немедленного соития. 

Палец осторожно и неуверенно окунулся в коктейль из горячих соков. 

Мгновенно последовали многократные конвульсии, выплескивая за пределы тела закипевшую разом страсть.

 Люба зажала рот, поражённая неведомыми прежде ощущениями, чтобы не вырвался случайно  плотоядный стон, завершающий непредвиденную разрядку. 

Простыню оросило потоком нутряного секрета, разлившегося под ней тёплой лужицей. 

Господи, что теперь подумает Венька, если увидит  такой конфуз? И ведь ничего не придумать, он спит на той самой простыне. Застирать бы её. 

Люба зажала рот, напряглась от стыда, будто эти действия могли что-то изменить. 

— Разве что обмануть, — подумала она, — сказать, что это он опростался, нечаянно перевозбудился после длительного перерыва в сексуальных отношениях.

Такой выход казался вполне приемлемым. Только бы Венька не подумал, что она сексуальная маньячка или того паче, блудница. Сразу выгонит. Этот момент мужчина сразу обозначил.

Не хочется начинать отношения с подозрений и недоверия. Мужчина ей в целом понравился. Вот только эти ночные крики, что они в себе таят? 

Люба мечтала о прочных позициях, серьёзных чувствах, дружной семье, налаженном быте, о том, чего сегодня и сейчас была лишена полностью.

Отношения с приёмной дочерью и зятем не ладились. Ноги не хотели нести после работы домой. 

Женщина, то мечтала о браке, то пыталась немедленно убежать. 

Жить семьёй, однако, хотелось сильнее.

Она постарается не разочаровать партнёра. Тем более такого… 

Здесь она призадумалась, не в состоянии детализировать тревожные ощущения, проскользнувшие внезапно.

 Мужик, как мужик. Нежный, сильный, ласковый. Подумаешь, кричит по ночам. Устал.

Люба никак не могла подобрать нужные слова, способные раскрыть суть мыслей, вертевшихся, как тряпка на ветру, но была полностью уверена, что думает о нём с теплом и любовью.

Вениамин заворочался, засучил руками и ногами, начал чего-то кричать.

Дальше последовало вовсе непонятное действие, даже страшное: мужчина схватил Любу за загривок, вышвырнул с кровати, легко, словно котёнка, добавил попутно скорости отталкивающим движением ноги. 



Женщина приземлилась головой на угол журнального столика.

 Очень хотелось завыть от обиды и боли. Она сдержалась, прикусила зубами ладонь  почти до крови. Ещё неизвестно, что случится дальше.

Умирая от страха, Люба отползла подальше, в самый дальний угол комнаты, забралась с ногами на кресло, свернулась в комок, накрылась накидкой, прикрывающей до этого кресло, и распласталась, старалась стать незаметной, в ожидании возможного продолжения.

Мозг лихорадочно просчитывал варианты событий. 

Необходимо срочно покинуть этот сумасшедший дом, где после страстного секса тебя запросто могут выкинуть из постели, даже не извинившись, не объяснив причину агрессии. Вот тебе и любовь. 

— Смотри-ка, — удивилась Люба, —  он даже не проснулся. Лежит, паразит, хрюкает, словно так и нужно, ругает кого-то.

Хорошенькое её ожидало будущее, если подобное произошло бы, свяжи Люба себя до этого супружескими узами.

Да он ненормальный, шизофреник. Такой и убить может. А то ещё и расчленить. Вот, попала-то! Ужас, ужас, ужас!

Люба сидела, скованная парализующим шоком, не в силах пошевелиться. 

Так бывает в кошмарных снах, когда хочется бежать, а ноги не слушаются. Сердце колошматило в бешеном ритме, выскакивало наружу. Ужас лишил возможности адекватно мыслить.

 Время идёт, нужно срочно что-то делать. Боже, как страшно-то!

В окно без штор, в полном, но весьма зловещем великолепии заглядывал светящийся шар Луны, посылающий рассеянное, таинственное, голубоватое свечение, возбуждая недобрые мысли и негативные эмоции.

Говорят в такие дни пробуждается и правит бал всякая нечисть. Чур-чур! 

Не захочешь да поверишь в любой бред, когда с тобой происходит такое.

Люба, умирая от страха, смотрела на спящего Вениамина, лицо которого было безмятежно  спокойно. Венька потешно швыркал носом, скривив уморительную гримасу, но это нисколько не успокаивало женщину, которая была на грани помешательства.

Неожиданно Вениамин открыл глаза, одновременно шаря рукой по той половине кровати, где должна была находиться Люба. 

Не обнаружив женщину, Венька обвёл полусонным взглядом комнату, недоумённо обнаружил её в позе ужаса. 

Чего она там делает, отчего у неё такие огромные глаза, словно повстречалась с привидением?

— Что с тобой случилось, девочка, тебе плохо, ты заболела?

— Я хочу домой. Отвези меня. Пожалуйста. Мне страшно.

— Что случилось, детка? Кто тебя так напугал? Ведь всё было так хорошо.

— Не притворяйся. Ты знаешь причину.

— Что именно, Любанюшка? Что такое ты знаешь обо мне, чего не знаю я? Кажется, мы хотели пожить вместе. Вчера нам было так хорошо. Или я что-то напутал?

— Было… вот именно. Вчера. А сегодня, ты вышвырнул меня из кровати. Я чуть не разбила голову. Вон, какую шишку набила в полёте. Отвези меня обратно, откуда привёз. Не желаю связывать судьбу с ненормальным.

— Это ты обо мне?

— Разве здесь есть кто-то третий? Именно ты выкинул меня, очень грубо и больно. — На Любаниных глазах проступили слёзы отчаяния. Она часто заморгала, чтобы остановить их, но была бессильна преодолеть обиду.

Из носа у неё тоже потекло. Наконец её прорвало рыдающим криком. — Никогда, слышишь, никогда больше ко мне не подходи. Если не отвезёшь, сама уйду. Сейчас же.

— Объясни. Ничего не понимаю. Я, взял тебя за шкирку и вышвырнул из постели? Ты уверена?

— Разве я похожа на идиотку, которая видит и чувствует то, чего не было?

— Вовсе нет. Но и я… Ты знаешь, мне снился пассажир, который заблевал мне в машине сиденье, справил без стеснения малую нужду и вдобавок не хотел платить. Я с ним долго спорил, ругался. Потом полез в драку. В итоге вышвырнул мужика из машины, не дождавшись денег. У него их попросту не было… Да, именно так, я вспоминаю. В конце, чтобы быстрее летел, добавил ускорение, ногой… Очень уж был на него зол. Точно, Любаша, сходится. Я не тебя выбросил, его. Это переутомление. Нужно бы отдохнуть, но тогда не на что будет содержать детей.

Отчего безоговорочно поверила Вениамину, женщина не понимала. Наверно очень хотела обыкновенного женского счастья.

 

Люба мечтала о настоящих отношениях, о любви. Хотела тишины, уюта, состояния стабильности, защищённости, благополучия и уверенности в завтрашнем дне. Разве это так много?

Венька действительно мог переутомиться до предела. Позавчера была целая ночь страстной, непрекращающейся, изнурительной любви, затем сутки за рулём, без сна и отдыха, и снова постельные подвиги.

Мужчина был неутомим, почувствовав в ней родственную душу, но человеческие возможности вовсе не беспредельны. Люба сама виновата, выкачала его энергию досуха, не дала шанса восстановиться. 

Нельзя пользоваться физическими ресурсами мужчины без оглядки. Он уже не молод. Впредь нужно экономить сексуальный и физический ресурс партнёра, — подумала она.

— Иди ко мне, Любаша. Прошу тебя. Я вовсе не такой, как тебе могло показаться. Иди, прижмись ко мне, согрей, обними. Нам с тобой так замечательно вместе. Не буду врать, что люблю, для этого чувства мы ещё недостаточно хорошо узнали друг друга, но интуиция подсказывает, что встретились мы не зря. Я ведь Водолей, интуитив.

Женщина встала, шатаясь, пошла навстречу, всё ещё не до конца уверенная в его адекватности. Сомнения боролись с надеждой и желанием счастья.

Вениамин увлёк Любу под одеяло, целуя всё подряд, слизывая солёные капли слёз, уговаривая, лаская лёгкими прикосновениями. 

Женщина понемногу успокоилась, закрыла глаза, расслабилась.  

Голова по-прежнему шла кругом. Её штормило, покачивало на волнах безразличия.  

Хотелось  впасть в забытьё, переждать непогоду в уютной гавани, насладиться тишиной и покоем. 

Венька прижимал Любу к себе, гладил по волосам, как когда-то в детстве мама, что-то успокаивающее, ласковое, нежно шептал на ушко.

Это становилось приятным. Ну и пусть укачивает, как малышку, увлекает течением неизвестности неведомо куда. Главное, забыть произошедшее, выкинуть из головы. Ей так хорошо, тепло, уютно… 

Сильные, ласковые руки мужчины.  

Такие нежные.  

Когда он проводит кончиками пальцев по восприимчивой коже, кажется, будто что-то слегка потрескивает, посылает щекочущие импульсы глубоко внутрь, вновь разжигая пламя желания, там, внизу, где совсем недавно бушевали разрывы чувственных молний, выдавливая потоки сладких ощущений.

Люба закрыла глаза, отдаваясь набегающим волнам страсти, не шевелясь, только слушая и чувствуя мелодию прикосновений, похотливо отзывающихся в растревоженных недрах. 

Она готова была уснуть, основательно успокоившись, когда мужчина прикоснулся губами к груди, чем разбудил движение крови, ускоряющей пульсации плоти.  

Захотелось большего. 

 Люба застонала, напрягла мышцы живота, бёдра, вновь почувствовала, как по ним  стекают горячие капли желания. 

 Женщина задрожала всем телом, призывая мужчину отозваться ответным порывом, которое он давно уже сдерживал из последних сил.

Давление  нарастало немыслимыми темпами, грозясь разорвать живую ткань на сотню кусочков, если его не сбросить. Ни один материал не может напрягаться до бесконечности.

Когда Вениамин понял окончательно по призывающей реакции женщины, что он прощён, мало того, востребован, его губы, скользя по напряженному животу всё ниже, пока не почувствовали влажное раздвоение, перецеловали каждый миллиметр самой впечатляющей поверхности, какую когда-либо приходилось ему ласкать, ощутили волшебный вкус её готовности и просьбу войти без стука.

Ему захотелось выпить без остатка весь этот эликсир, наполняющий вожделённые недра, тут же наполнив их до отказа иным содержимым, обменявшись с ней самым сокровенным, что сделает их кровными родственниками. 

Люба, удивляясь своим желаниям, хотела того же, но не вмешивалась, отдав инициативу мужчине. 

Вениамин страстно утолял первую любовную жажду, на что Люба ответила неприлично-похотливым звуком, который любовник погасил, закрыв её рот ладонью, чтобы не разбудили детей. 

Опять они трудились без устали, до того момента, когда звон будильника возвестил начало нового трудового дня.  

Сегодня и Любаше нужно выходить на смену. 

Позавтракав на скорую руку, написав записку ребятишкам, они разъехались по трудовым вахтам. 

Вениамин весь день был рассеянный, то и дело ловил себя на блаженной мысли о семейных отношениях, хрупких, ненадёжных, но очень желанных, строил планы.

Люба, стоя у формовочного стола, не столько лепила булки, сколько представляла вживую процесс непрерывного проникновения.

Вновь и вновь она ощущала Вениамина в себе и испытывала муки сладострастия. Раз за разом любимый входил в неё, перемешивал приторно-сладкий сироп недр со своим бальзамом, рождал волны экстаза.

 Странное, непривычное состояние. 

Ей было сладостно и стыдно пребывать всю смену в таком опьянении.  

К концу дня женщина окончательно выбилась из сил, но так и не смогла успокоить разыгравшееся воображение.  

Люба порвала на лоскуты запасной халат, то и дело промокла последствия страсти. Такого с ней никогда прежде не происходило. 

Это было невыносимо, но хотелось ещё. 

На проходной ждал улыбающийся Вениамин, прятал за спиной огромную алую розу.  

 Люба бросилась к нему на шею, немало смутив таким напором, принялась яростно целовать. 

Продолжили они в машине, долго не трогались с места.

Работники хлебозавода оглядывались и шептались.  

Влюблённым было всё равно. Пусть завидуют.

Медовый месяц длился больше полугода.  

Попутно они выстроили отношения, собственный дом, вырастили детей.  

Как-то тихо, без напряга, не теряя, однако, интереса телесного.

Любовникам не хватало ночи, чтобы успокоить, утомить разгоряченные тела, и дня, чтобы успеть сделать друг для друга как можно больше приятного. 

Они  счастливы.  

Долго-долго. 

Вот уже больше двадцати лет.

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *