ПРИШЕЛЕЦ — 2

Кстати, с сенокосом мы управились. Осмелюсь доложить, теперь наша единственная в селе корова, пеструха Дарья, в зиму с голоду не окочурится! И значит, пришла пора досказать вам начатую мной давеча историю.

Надела Маруся платье на мокрое тело, посмотрела снова на пришельца… А он сухой полностью! Будто и в воду не входил! И улыбка у него с лица всё не сползает и не сползает. Как приклеилась!

— Уж не блаженный ли ты? — спросила девица, разочарованно.

Иноземец опять плечами пожимает — не понимаю, мол, таких вопросов — и улыбается.

— Симпатичный, а ненормальный, — расстроилась Машка, глубоко вздыхая, и тут вдруг про бельё своё вспомнила. — Ох, растяпа!.. Вещи то уплыли!

Побежала она по берегу, вдоль течения, за какой-то белой тряпочкой, что вдалеке виднелась. Да разве её так просто выловишь?! Только всё платье извазюкала и репьями облепила!

Вернулась снова к мостку — носом шмыгает, чуть не плачет. Надо хоть тазик эмалированный со дна достать! Глядь, и тазика тоже не видно! 

А странный тип всё стоит, глазами своими необычными хлопает и улыбается, как идиот.

— Точно дурак! — кинула в его сторону Машка, обиженно. — Чё лыбишься? Смешно тебе, да? А ведь из-за тебя всё! Не заиграл бы ты на своей дуделке чёртовой, не случилось бы такого горя!.. Эх, маманька теперь расстроится! Уплыли её новые рейтузы!..

Вдруг, слышит Машка, пришелец снова музыку вытворяет! Ещё заливистей прежнего! Так старается, оглобля тощая, аж барабанные перепонки сводит! 

Смотрит Машка, утки опять в пляс пустились! Да прямо по реченьке скачут вприсядку, как оголтелые! 

— Очень надо мне твоё веселье! — всхлипнула Маруся. — Лучше бы шмотки помог выловить! 

Махнула Машка рукой на весь этот утиный концерт и пошла в сторону своей трухлявой избёнки. 

Но тут… 

— Кря-кря-кря! — ей вдогонку.

Обернулась, смотрит — и глазам не верит! Тащат ей всё её бельё уточки в своих клювиках аккуратненько, чтобы в земле не извазюкать! И таз тоже тащат! А пришелец — знай себе улыбается и из «черепка» своего разные фантастичные звуки выдувает!

«Ох, колдун! — смекнула Маруська. — Точно колдун!»

Бросил иноземец играть. Утки в таз вещи побросали и опять в речку пошлёпали.

Подошла тогда Машка к пареньку и на радостях расцеловала его, по старому русскому обычаю, в обе щёки и в губы.  

В это самое время, из-за пригорка показался Гришка. В руках у него были удочка и ведро с пойманными карасями. Увидел Гришка, что его любимая какого-то пришлого жарко целует и ноги у него подкосились! 

Подошёл он на подкошенных ногах к речке, выплеснул карасей в неё обратно, и с пустым ведром на Машку с пришельцем накинулся!

Бац! Бах!.. Ведро со звоном ударилось о что-то твёрдое, и… выпав из рук ошарашенного пришельца, музыкальный «черепок» разлетелся на несколько мелких кусочков!  

— Ты что?!.. Дурак! — неистово закричала на Гришку Маша. — Зачем ты это?!..

Странный иноземец удивлённо посмотрел на осколки «черепка», на пустое ведро в руке бешеного влюблённого, потом на грудастую девицу. Улыбка его сделалась чуть-чуть печальней, и… 

Именно то, что случилось дальше, и стало самым странным событием той ране-осенней субботы. Событием, слухи о котором распространились по всему нашему селу Сюдыкино, а затем и за его пределы. 

Пришелец поднял руки к небу, громко рассмеялся и… молниеносно превратившись в птицу, улетел!

И опять в Сюдыкино всё по-старому. Степанида  на картах гадает. Петрович корзины плетёт. Сашка пьёт. Гришка по Машке  сохнет. А Елизавета Тимофеевна на балалайке шпарит. Что ни день…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *