Пробуждение с ускорением


    Наступило утро, солнечный круг взобрался на самую верхушку голубого небосвода и оттуда во все стороны разбрасывал свои лучи, высвечивая даже самые темные стороны окружающего мира. Птицы о чем-то своем бестолково защебетали. А два маленьких, но очень страшных индейца, заброшенных по воле рока в самый центр пагубной для их гордых душ цивилизации, в пуховые недра кроватей, таящих соблазны и опасности грядущих мгновений, проснулись. Сначала зашевелился индеец поменьше. Не открывая глаз и все еще сохраняя сон в недрах своего пухлого организма, он проворно вскочил на свои крепкие ноги и сразу же побежал куда-то вдаль, повинуясь древнему инстинкту своего быстрого и свободолюбивого племени, но, запутавшись в одеяле, рухнул вниз, после чего окончательно и бесповоротно пробудился. Пару секунд он лежал без движения, тараща глаза в потолок, препятствующий притоку природы в тесное жилище белых людей, потом его взгляд упал на другого индейца, мерно сопящего рядом, и в сердце проснулась нежность, которую он незамедлительно и обрушил на своего единственно уцелевшего в этом мире соплеменника.


        После череды последовательных действий, в виде щекотания, обнимания, облизывания, постукивания, покрикивания в самое ухо пронзительным голосом маловразумительных слов, второй, самый большой и устрашающе лохматый индеец, задергал, наконец, ногами, пытаясь пнуть прямо в елозящую и громогласную цель, но после безуспешных попыток заныл:


– Ну, Гриша, отвали. Я спать хочу.


– Я не Гриша, я индеец – Человек-Паук – ниндзя – страшный зайчик-острый зуб. Понимаешь? – зловещим шепотом провещал ему в ухо Гриша.


В глазах собрата вспыхнуло понимание, стряхнув с себя остатки ночных сновидений, он быстро сел в кровати:


– Точно. И я – индеец, а я и забыл. Но я еще более сильно страшный, чем даже ты. Я ведь индеец – Джек Воробей, саблезубый монстр, угроза муравьев, пауков и динозавров. Веришь?


– Верю – тихо и серьезно ответили Человек Паук, ниндзя и страшный зайчик.


– Только никому об этом не говори – заговорщическим тоном предупредил Джек-Воробей, всеобщая угроза – А то они нас убьют. Они убили всех индейцев, и нас убьют, если узнают. А мы им не скажем и сами их убьем потихоньку. Да?


– Да. По одному, да?


– Да. Мы им отомстим. За всех других индейцев отомстим.


– Да. Отомстим.


– И заберем все их богатства, да?


– Да. И вкусности. Конфетки, шоколадки, да? Мармеладки еще.


– Да. – Физиономия Джека Воробья изобразила непреодолимую задумчивость – И маму тоже убьем. Надо, понимаешь, надо.


– Нет. Маму не надо. Я ее люблю.


– Я тоже. Что же делать? – он пошарил цепкими глазенками по потолку в поисках правильного решения – Хотя ладно, оставим ее прислуживать нам. Только ноги отрубим, чтоб не убежала. Но всех других убьем, ладно?


– Ладно.


        Придя к соглашению, два маленьких, но очень страшных индейца наперегонки помчались в кухню, старательно прикидываясь обычными мальчиками. Ни одна черточка на их ясных гордых лицах не выдавала их роковой тайны, она хранилась в их горячих сердцах, и ничто не могло заставить их выдать ее – даже смерть, даже шоколадка, даже сто тысяч миллионов шоколадок… Разве что машина, как у Игоря, с клеткой, с инструментиками всякими, с солдатиком в кабине и портфельчиком сзади… Хотя нет, индейцы не продаются так задешево. Нет-нет. Нет, нет, нет! Ничто и никогда не заставит их выдать свою тайну. Хотя машина как у Игоря, с инструментиками, да еще с портфельчиком сзади… Да… Соблазн большой.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *