Родившись, Вовик тут же схватился за скрипочку. Дом затрясло!

— Ты будешь играть не хуже Луи Армстронга! — говорила мама будущего скрипача, поглаживая себя по животу. 

Чтобы ребёнок привыкал к музыке, мама Вовика во время своей беременности играла на этой скрипочке сама. Играть она правда не умела, но бедные соседи «талант» её оценили по достоинству! Если бы она слышала в каких неприличных словах выражалась их оценка, она бы непременно родила раньше срока месяцев на восемь, и страна бы не узнала выдающегося скрипача. Увы, такого счастья не произошло!

Скрипочка имела размер 1/32. Маме Вовика приходилось несладко, но она скрипела. Всё во имя привития любви к музыке маленькому, скорченному созданию, которое находясь у неё в животе, пыталось, но никак не могло заткнуть уши.

Родившись, Вовик тут же схватился за скрипочку. Дом затрясло!

Первым повесился сосед живший сверху, следом соседка снизу, потом все остальные. В подъезде осталась только глухая на оба уха бабушка, Варвара Полиграфовна, и вечно нетрезвый бомж Жорик, привыкший ночевать под батареей, на самой верхней лестничной площадке. Кстати сказать, Жорик терпеть не мог своего имени, потому что оно напоминало ему о закуске, которой всегда не хватало.

Скрипка визжала. Стены тряслись. Вовик учился играть! 

Стёкла в соседних домах, не выдерживая натиска искусства, осыпались, как осенние листья. Во всех ближайших аптеках исчезла вата: люди затыкали уши. Не помогало! 

Когда будущему скрипачу исполнился месяц, дом, в котором жило «юное дарование», полностью опустел. Переехали все, кто не успел повеситься. Осталась только бабушка Полиграфовна и бомж Жорик, которому теперь стало можно расположиться под любой батареей. 

Ещё через месяц, счастливый бомж имел возможность приютится и в подъездах соседних домов. Район очень быстро превращался из спального в бессонный. 

Вовик играл не покладая рук! Музыка, впитанная им, как говорится, с молоком матери, скрипела и визжала в нём всей какофонической мощью! Мама Вовика радовалась и смотрела на своё дитятко с умилением и восторгом. Ребёнок рос, и вместе с ним росло его стремление к искусству!

Город пустел. 

Бедный бомж Жорик вдруг начал понимать, что что-то здесь не то! У бабушки Полиграфовны начал прорезываться слух, но напрочь отшибло память! 

— Ты будешь играть лучше Элвиса Пресли! — твердила мама Вовика. 

Вовик не спорил. Вцепившись обеими ручонками в смычок, а ножками в скрипочку, он яростно насиловал музыку, инструмент и весь город!

В такт «симфонии» бабушка Полиграфовна стучала головой о стену соседского дома. Бомж Жорик третий день не пил! Мечтая повеситься, от тщетно искал на помойке верёвку… 

— Канифоль тебе в брюхо! — изрёк в конце концов бомж и обессиленно рухнул между мусорными баками.

Ударившись последний раз головой о стену дома, Полиграфовна пробила в ней (в стене) солидную брешь. Конечно, она могла бы этому удивиться, но мозг её был в отключке. 

— Ну и зачем вы это сделали, бабушка? — спросил человек, высовываясь из открывшегося пейзажа и пытаясь осознать реальность.

— Человек… Живой человек, — пробормотала Полиграфовна. 

— Конечно! — подтвердил живой человек. — К тому же писатель! А вы тут вламываетесь и портите всю картину!.. Нехорошо!

И, погрозив спятившей бабуле пальцем, писатель снова уселся за свою рукопись.

«Родившись, Вовик тут же схватился за скрипочку… — застучала печатная машинка. — Первым повесился сосед живший сверху…«

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *