Счастье есть, оно не может не быть..

А что? Ещё не старая, симпатичная. А муж? 

Ну совсем же не ценит её. Не говорит, что она красивая, не замечает новое платье, новую стрижку. 

А вот Федор Михайлович из соседнего дома всё это замечает. И при встрече скажет всегда: — Ну, Тамара Ивановна, ну вы сегодня в этом платье как цветок. Вокруг вас сейчас бабочки запорхают. И ручку ей поцелует. 

А муж молчит. Он сумки тяжёлые с картошкой несёт и новые обои для спальни. И не может в это время ручку жене поцеловать. Или под машиной лежит и торопится отремонтировать её быстрее, потому что Тамаре к парикмахеру надо ехать. Лежит там, одни ноги только видны из-под машины, и не может сказать супруге, что платье на ней сегодня красивое. Или вот сварит Тамара суп, а муж съест этот суп, корочкой хлеба подберет последние капельки из тарелки и молча чай наливает. И черт его знает, вкусно ему было или нет? Мог бы сказать, а он молча чай с сушками пьёт. Молчун.

А тут квартиру в соседнем подъезде стали сдавать и Тамара решила: — Уйду. Не ценит. 

Молчит целыми днями. Всё чего-то копошится, занят всегда. И в театр его не дозовешься, он лучше дома телевизор посмотрит. Так ей муж отвечает.

Мебель в новой квартире была и Тамара стала вещи свои уносить. Не все сразу, а потихоньку. Придет вечером, в сумку свои платья сложит аккуратненько и уходит. А назавтра снова придет, сервиз чайный заберет.

 Муж ничего не говорит, похудел только. — Бери, Тома, что нужно. Может помочь тебе там надо? — только и скажет.

В середине сентября, неожиданно, похолодало и Тамара вечером, придя с работы, зашла в свою бывшую квартиру, чтобы забрать тёплое пальто. 

Муж в кухне картошку жарил. А в прихожей, на коврике, свернувшись в клубок собачка спит. Худющая, все ребра выпирают и шерсть свалявшаяся, грязная. Когда женщина зашла, собака встать попыталась на тонкие дрожащие лапки и упала. Только тощим хвостиком пыталась махать.

— Стёпа, что это? Ты где это несчастное животное нашёл? — спрашивает Тамара.

— Да вот, пришла сегодня к гаражу и не уходит. Ноги её от голода уже не держат. Так на руках и принёс. Овсянку вот ей сварил.

— Стёп, а может помоем эту бедолагу? Я помогу. Тепленькой водичкой с мылом, аккуратненько. 

И вот они вместе эту собачку намыли, в полотенце закутали, а собачка их всё лизнуть старалась своим языком теплым: то в нос лизнет, то в щеку. И они смеялись и тихонько отмахивались. А потом собаке дали овсянку и смотрели, как она ест. 

И муж предложил: — У меня картошка пожарена, хочешь поужинать? А Тамара согласилась. И они ели жареную картошку и обсуждали, как собачку назвать. Степан всякие смешные клички предлагал и Тамара смеялась. Но потом они всё-таки её Найдой назвали. 

А когда они чай стали пить, Стёпа пирожные «Картошку» из холодильника достал. Выложил на красивое блюдечко со словами: — Угощайся, Том. Ты же любишь «Картошку».

— Люблю. А ты что, ждал меня?

— Ждал. Похолодало же, а ты без пальто. У тебя ведь только плащ взят. Я и сапожки тебе теплые подремонтировал, подошву приклеил, теперь крепко держится. Ты и сапожки возьми, холодно стало. Береги себя. Ты что, Тома, плачешь?

А на улице шел дождь. И редкие прохожие, прикрываясь зонтами, спешили домой. Потому что дома их ждут. И прохожие поднимают глаза, отыскивая своё окно среди сотни других и улыбаются, потому что видят там свет.

 Анна Богданова 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *