Случай в тёмном лесу

Многие сказочники вынуждены выдумывать свои сказки. Одни это делают сами, другие с помощью подсматривания и подслушивания у кого-то ещё. У меня же всё происходит само собой — сказки случаются в моей жизни сами. Постоянно. Почти каждый день. Поэтому, увы, настоящим сказочником я и не являюсь. Я просто пересказываю то, что вижу собственными глазами и в чём принимаю непосредственное участие.

Вот, например, вчера поздним вечером, когда я по своей старомодной привычке прогуливался перед сном по Бузулукскому бору, ко мне подошла одна очень милая старушка.

— Молодой человек, — обратилась она ко мне. — Помоги мне, пожалуйста!

— Что случилось, бабушка? — спросил я.

— Какая я тебе бабушка?! — обиделась она.

— А… разве нет? — я попытался к ней приглядеться, но было уже довольно темно. 

— Бабушка! — передразнила меня старушка. — Да мне и ста пятидесяти ещё нет! Всего-то сто сорок семь. И старше ста двадцати никто не даёт!.. Бабушка!..

— Извините, — сказал я, улыбаясь. — Просто тут темно. Мне показалось…

— Показалось ему!.. — фыркнула ворчунья. — Молодёжь!.. Совсем совесть потеряли! Никакого почтения к старшим! 

— Вы хотели попросить меня о чём-то, — напомнил я.

— Попросить! — снова передразнила бабка. — Я то сослепу думала к нормальному человеку обращаюсь, а тут… хам!..

— Ну, знаете!.. — не выдержал я. — Не хотите — как хотите! Мне-то какое дело!

И тут из-за сосны луна выглянула. И старуху с ног до головы осветила.

— Ё-к-л-м-н! — вырвалось у меня. 

— Что, милок, удивлён? — усмехнулась старуха, видя как у меня глаза округлились, и челюсть повисла. 

— Не то слово, — пролепетал я, сдавленным голосом.

Руки у бабки были связаны, а на голове рога!

— Что это у вас с головой? — спросил я, указывая на рога.

— А что у меня там? — пытаясь заглянуть себе на затылок, спросила бабка. — Причёска, что ли, помялась? 

— Да нет, — ответил я, смущённо. — С причёской то у вас всё в порядке. А вот рога…

— Какие ещё рога? — испугалась старушка. 

— Я, конечно, не особо разбираюсь, — ответил я, приглядываясь. — Но, по-моему, оленьи.

— Ой! — ойкнула бабка. — Этого ещё не хватало!.. Ну-ка, развяжи мне руки, пощупаю.

— А почему они у вас связаны? — поинтересовался я, прежде чем развязывать. 

— Давняя история, — ответила старуха. — Развязывай, давай!

— Пока не услышу, не развяжу! — пригрозил я.

— Ну ладно, слушай, коли ушей не жалко, — вздохнула бабка, присаживаясь на ближайший пень, — Расскажу… Было это в конце позапрошлого века. 

— В конце девятнадцатого? — уточнил я, присаживаясь рядом, на поваленное дерево.

— Того самого, — подтвердила старуха. — Только не перебивай. У меня память то не шибко бойкая. 

— Хорошо, не буду, — пообещал я.

— Значит, в конце девятнадцатого века… Было мне тогда чуть больше двадцати, и была я первая красавица на деревне, — тут старушка, впадая в воспоминания, мечтательно закатила глаза и ещё раз печально вздохнула. —  Все парни по мне сохли, ходили день и ночь горем убитые, потому что не могла я всем ответить взаимностью. Честь берегла. Одного только Севу любила и только с ним одним целовалась. Ах…

И она снова закатила глаза.

— А что дальше? — вернул я её в реальность.

— Вот, нетерпеливая молодёжь! — проворчала старуха. — Никакого уважения к старшим!.. Красавицей то я была первой, но девиц в нашей деревне окромя меня было немало. И одна из них колдовать умела. Потомственная ведьма! Приревновала она ко мне своего суженого. Превратила меня в животное какое-то и обрекла на муки вечные! С тех пор и мучаюсь. По лесу днём брожу, кору с деревьев обдираю, воду из водоёма пью. А ночью, когда луна по небу гуляет, в человека превращаюсь. 

— А руки то почему связаны? — вернулся я к первому вопросу.

— Руки мне ведьма та связала, когда колдовала надо мной… Так ты говоришь, рога у меня? 

— Рога, — кивнул я. — Оленьи.

— Вот, значит, почему люди от меня шарахались, когда я прежними ночами в деревню пыталась вернуться… Но последние пятьдесят лет уже и не пытаюсь. Давно поняла, не осталось никого от прошлой жизни. И Сева мой давно помер, и на ведьму ту всё зло перегорело. Время всё стирает. 

Представил я всё это… И так жалко мне бабушку стало, что слеза накатилась!

— Ну что, развяжешь? — спросила она тем временем, связанные руки мне протягивая.

— Развяжу! — уверенно сказал я, приподнимаясь с насиженного места. — И простите меня, пожалуйста, что бабушкой вас назвал. Не знал я вашей судьбы.

Верёвки оказались уже совсем гнилыми. Стоило их чуть-чуть поддёрнуть и они тут же развалились. 

— Ничего, — махнула старушка высвободившейся рукой. — Я и есть бабка! Могла бы стать доброй бабушкой, да внуков нет… Вот и стала ворчуньей!.. Спасибо тебе, милок! 

— Да не за что, — ответил я. — Верёвки то были еле живые…

— Камень ты с моей души снял, — проговорила старушка, с пенька поднимаясь. И в её глазах блеснули слёзы. — Сколько лет в себе я его носила. И высказать никому не могла. А теперь легче стало. Может, и заклятие снимется. Спасибо тебе!..

Только я хотел сказать ей «На здоровье!», но тут светать стало. Смотрю я на бабушку, а она в олениху превращается! 

— Стойте, стойте!.. — заволновался я. — Куда это вы?! 

— Видать, не снялось заклятье, — услышал я в ответ.

И, окончательно превратившись в олениху, старушка убежала в лес.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *