Ворованные руки

— Ничего себе, фокусы! — подумал тут же вслух писатель. — Что за чертовщина?! Вчера ещё руки как руки были, а сегодня одни культяпки торчат! Может, ночью, пока я спал, их вредитель какой отчекрыжил? 

Стал он думать и гадать. Думал-думал, гадал-гадал…

И вот, ближе к обеду, пришёл к мудрому выводу: 

«Украли мои золотые ручки злые завистники! Специально спёрли, гады, чтобы опосля самим такие занятные книжки писать, да добра наживать! Эх, ворюги! Этак они назавтра и головушку мою стащат!»

Кружатся думы в голове у писателя, а написать не может. Нечем! 

Маялся-маялся целый день… К ночи вышел на улицу. Идёт — прислушивается. Сверчки поют, комары снуют, лягушки… И вдруг… Слышит за одним из окон знакомое мелодичное шуршание! Точно такое же, какое всегда слышал, когда его рука на листке авторучкой всякие каллиграфические закорючки выписывала! 

«А ведь в этом доме живёт один из моих злых завистников», — тут же вспомнил безрукий писатель и, наступив на завалинку, заглянул в открытую форточку.

В тёмной комнате, на кособоком диване, блаженно посапывал пузатый, бородатый хозяин жилища. Из его гадкого рта текли слюни. По всей видимости, негодяй во сне наслаждался сочным бифштексом: так сладостно он почмокивал. Слева от него стояла недопитая бутылка коньяка, а справа был небольшой письменный стол, над которым горел тусклый абажур. Ржавыми цепями к столу были прикованы две руки. Одна из них, правая, что-то монотонно писала. Вторая, левая, переворачивала страницы засаленной рукописи. Не узнать эти руки было невозможно.

«Мерзавец! — отчаянно подумал безрукий писатель. — Заковал мои золотые натруженные руки в свои грязные цепи! Теперь они вынуждены писать всякую пошлую чушь, чтобы не погибнуть от жестокости этого проклятого ирода!.. Но что же мне теперь делать?.. Правильно! Остаётся только одно — обратиться в полицию!»

Пришёл писатель в полицейский участок. 

— Здравствуйте! — говорит. — Я писатель. У меня руки украли!

— Украли? — переспросили писателя. — Хорошо. Кражи — это наш профиль! Пишите заявление.

— Как же я напишу заявление? — удивился писатель. — У меня же рук нет! Их украл один из моих злых завистников.

— Вы уверены? — засомневались полицейские.

— Я сам видел! — поклялся писатель.

Заглянув в честные глаза безрукого писателя, полицейские удостоверились, что он говорит чистую правду.

— Хорошо, — сказал самый главный полицейский. — Наша собака сейчас же вас обнюхает и, взяв след, сбегает к дому ограбившего вас негодяя. Там она перегрызёт цепи и составит протокол. А затем доставит в участок ваши руки. А заодно и преступника.

— Серьёзно?! — удивился писатель.

— Шучу! — ухмыльнулся главный полицейский. — Ха-ха! В нашей работе без шуток нельзя! 

Остальные полицейские поддержали его дружным хохотом.

— Отставить смех! — приказал главный. 

— Есть «отставить смех»! — козырнули полицейские. 

И писатель тоже зачем-то хотел козырнуть, но вовремя вспомнил, что у него нет рук.

Вытащив из кармана деловитого мопса, один из полицейских, который оказался кинологом, приказал собаченции понюхать писателя. 

— Шарик, — сказал кинолог, — нюхай!

Шарик понюхал, чихнул, и выяснил, что от писателя воняет шариковой ручкой, тетрадью и табуреткой.   

— Ищи! — приказал кинолог.

И мопс, тыча носом в землю, побежал к дому злого завистника.

Бедные, закованные в ржавые цепи руки продолжали усердно работать. Гадкий, слюнявый бездарь, свесив толстый зад с дивана, сладко храпел. Удар ботинка заставил его оторваться от снящегося бифштекса. 

«Мерзавец! — воскликнул писатель мысленно, снова пиная негодяя. — Ты украл мои золотые руки, ради услаждения своей тщедушной душонки!»

— Будете писать заявление? — спросила полиция, когда руки наконец-то вернулись владельцу.

— Нет, — решительно покачал головой писатель. — Я добрый человек. И считаю, что в конце любой сказки должен присутствовать элемент проявленного великодушия. Пусть этот… несчастный… останется на свободе. Но, замечу, его руки, которые он использует не по назначению, не мешало бы упрятать за решётку. Возможно, оставшись инвалидом, он быстрее бы стал хорошим человеком.

— Это почему же? — поинтересовался мопс, высунувшись из кармана полицейского-кинолога. 

— Потому что люди с подобным физическим недостатком, — пояснил писатель, — более здоровы духовно, чем люди с руками и ногами. Много вы видели людей-калек способных на кражи и прочие пакости?

— Нет, — честно ответил мопс.

— То-то и оно! — вздохнул писатель и ушёл писать свою новую повесть.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *