За ущерб ответишь

Сегодняшнюю ночь Анна почти не спала: Пётр не пришёл ночевать.

Немыслимо, чудовищно. Как он мог так бессовестно с ней поступить? С ней, Анной, руки которой безуспешно добивался больше трёх лет.

Она вообще не намеревалась выходить замуж. Совсем. Зачем ей это понадобилось, она сама объяснить не может.

Семья, брак, это обязательства, сковывающие по рукам и ногам. Ты, свободный человек, вдруг кому-то чего-то должен. 

Нет, с этим нужно заканчивать. Петька сам нарвался.

Она, Анна, женщина без комплексов, привыкшая больше всего на свете ценить свободу, в том числе в интимных отношениях, уступила его настойчивости, согласилась жить вместе. 

Как он сумел её уговорить на такой немыслимый шаг, взять и покориться обстоятельствам?

Пётр тогда привёл избыточное количество доводов в пользу постоянных отношений, обещал не ограничивать ни в чём, кроме интимных связей на стороне, а сам…

Анна негодовала. Её колотил праведный гнев. 

Все моменты совместной жизни были учтены, обсуждены заранее, включая последствия.

Как же это подло с его стороны. Взять и изменить.

Для чего ему был нужен этот брак? Они и до этого встречались в постели довольно регулярно. 

Анне нравился его молодецкий задор, впечатляющий, неудержимый  темперамент, стремление выложиться до конца, сочетание богатырской силы с чувственностью и нежностью.

Женщина любила секс и не скрывала этого, в том числе от Петра. Он знал до свадьбы, что Анна встречается не только с ним. 

Могла уступить нескромным, выходящим в мелочах за рамки приличий желаниям партнёра. 

Если мужчина горел желанием получить оральные ласки или опробовать немыслимую позу, Анна с ироничной улыбкой уступала, но затем  останавливала эксперименты, предпочитала традиционный секс.

Чего Петру не хватало, что заставило так цинично с ней поступить?

Когда Анна нервничала, её мозг интуитивно перехватывал инициативу, заменяя волнение творческим азартом. 

Основным увлечением женщины, можно сказать смыслом жизни, было конструирование женской одежды. 

Анна выдумывала и творила безудержно, получая от процесса создания нарядов интеллектуальное и эстетическое наслаждение, причём не меньшее, чем от секса. Но у неё был пунктик: женщина в любимом увлечении, как и в любви, не могла, не умела быть корыстной.

Женщин, желающих шить у неё наряды, было много, но Анна не была ремесленником, творила долго и тщательно, поэтому бралась только за те заказы, которые будили творческий азарт.

Превращать хобби в заработок Анна не желала категорически, поэтому работала дворником в жилконторе. 

Одевалась она до безобразия просто. Шедевры создавала только для других, предпочитая ходить в простеньких ситцевых платьишках, телогрейке и растоптанных ботинках.

Удивительно, но в такой одежде Анна выглядела настолько потрясающе, что непристойные предложения получала по несколько раз за день. Причём не от местных алкашей или женатых страдальцев, от кавалеров, разъезжающих на Лексусах и дизайнерских автомобилях представительского класса.

Отказывала женщина не всегда. Секс обожала. Но домой к себе не допускала никого. Исключение было сделано лишь для Петра. И вот итог.

 Создаваемые портнихой наряды всегда были неповторимо оригинальны, безупречно подогнаны, эстетически безукоризненны, элегантны. Вот только денег за свою работу она никогда не брала. Это было любимое дело. 

Анна считала, что творчество обязано быть бескорыстным. Теми же правилами она руководствовалась и в любви.

Именно по этим причинам она не хотела связывать себя браком, однако поддалась соблазну, теперь расплачивается за доверчивость и отступление от собственных правил.

На волне зудящего напряжения Анна погрузилась в творческий экстаз. Схватила альбом,  принялась рисовать эскиз за эскизом, потом долго колдовала с подбором тканей.

Нечаянно брошенный за окно взгляд оповестил о том, что наступает утро. Скоро на работу, а нечестивого мужа всё нет.

Творческая активность моментально уступила место болезненным эмоциям. Измены она не потерпит. Вон! Вон из её сердца, из её дома.

Анна решила стереть из жизни и памяти вероломного отступника, к чему тут же приступила: разложила вещи Петра на закроечном столе, принялась ловко, с энтузиазмом кромсать их портняжными ножницами, увлеклась этим процессом, словно созданием бессмертного шедевра.

Женщина всегда и всё делала с азартом, даже двор мела, словно рисовала очередной эскиз. Она любила создавать, но из-за неверности Петра получила разрушительный импульс, которого неожиданно сама и испугалась.

Очнулась, когда вещи мужа превратились в ворох утиля. 

Анне вдруг стало стыдно, что её интеллигентную, добродушную сущность победила животная энергия. С чего бы так переживать? Пришёл ниоткуда и уйдёт в никуда: диалектика. Нечего было начинать. С самого начала было понятно, что семья, это авантюра.

Женщина принялась успокаиваться, пробовала применить технику релаксации. У неё даже начало получаться…

В этот момент заскрежетал ключ в замке входной двери. 

Анна схватила большой целлофановый мешок, принялась заталкивать в него клочки бывшей одежды, личные вещи мужа, документы.

— Что это у нас происходит, Аннушка, это твой новый проект?

— Это мой ответ Чемберлену. Ты здесь больше не живёшь. Убирайся вон, похотливый ублюдок! 

— Я чего-то не знаю? Что здесь произошло, пока я был на работе? Кто тебя так обидел?

— Не притворяйся паинькой. Проваливай к своей пассии. Этой территории со всем её содержимым отныне для тебя не существует. Даже приближаться к моему дому не смей. Дёрнул же меня дьявол связаться с тобой. 

— Прекрати, любимая. У меня была тяжёлая смена. Не представляешь, как я устал.

— Зато я творчески отдыхала. Благодаря тебе, лю-би-мый! Получи-ка мешок шедевров. Полюбуйся, в какие прекрасные наряды ты будешь теперь одеваться.

— Плевать мне на эту ветошь. Ты вправе поступать как угодно. Куплю новое. Но что произошло? Я не понимаю причину твоего бешенства. 

— Ах, так, не понимаешь! До замужества я была счастливой любовницей, ты меня превратил в несчастную жену, мерзкий развратник.

— Стоп! С этого момента подробнее. Ты меня приревновала? К кому? Разве я дал повод?

— Ещё бы! Где был? 

— На работе. Я же предупреждал, что у Постникова дочь заболела, жена в командировке. Пришлось его подменить.

— Да? Да! Ну, говорил, кажется… Как же я могла забыть? Ты это, иди под душ, я пока быстренько завтрак приготовлю. Как же так! Заработалась наверно. Боже, да я ненормальная, похоже.

— Не похоже, а точно. Немножечко чокнутая. Именно за это я тебя и люблю.

— Не врёшь, точно любишь?

— Ещё бы. А за ущерб ты мне прямо сейчас ответишь.

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *