Закатная феерия

Девушка мечтала о любви, страстно любила естественную, природную красоту и как ни странно, одиночество.

Представляете себе такое удивительное, больше того, странное несоответствие? Кого и как она собиралась любить в уединении? Разве что саму себя.

В самом начале лета Лиза присмотрела место на высоком берегу реки, на крутом её изгибе, обращённое на запад. 

Когда-то на этом  пустыре был разбит небольшой городской парк. Мама рассказывала, что в выходные дни там играл духовой оркестр, было людно и весело. 

Потом парк перенесли в другой конец города, где выстроили Дворец культуры, а на этом месте поставили детский туберкулёзный санаторий.

Теперь ни от того, ни от другого не осталось следов, кроме огромных лип, высотой с многоэтажный дом и каменной арки с коваными воротами на самом входе, небольших ровных площадок и зарослей мелколесья, сквозь которые не пробраться.

Лиза бывала здесь множество раз, потому, что в этот заброшенный уголок никто не забредал. Здесь было сухо и тихо, именно то, что она любила.

Однажды Лиза задержалась на этом бережке немного дольше обычного и увидела волшебство  – удивительной красоты закатную феерию.

Понятно, что финальную гастроль отправляющегося за горизонт солнца, декорированную разноцветным цветовым шоу девочка видела многократно, но основную часть постановки обычно скрывали городские постройки, деревья и неровности городского пейзажа.

В тот раз она увидела абсолютную гармонию редкостной, чарующей, неземной, ослепительной красоты, которая была динамичной, подвижной. 

Багровое, кроваво-красное, оранжевое, малиновое, пурпурное, оранжевое, фиолетовое и жёлтое зарево заполняло значительную часть горизонта. Цвета были яркие, сочные. Они переливались, вытягивались, просачивались, смешивались, словно кто-то там, в вышине, орудовал гигантским миксером.

Всё это великолепие в полном объёме отражалось в неподвижной глади речной воды, меняло очертания и таяло постепенно, вливаясь одновременно вглубь души сгустками беспричинного ликования и радости.

С тех пор Лиза старалась не пропускать волшебные вечера, которые дарили закатные феерии. Случались такие представления не так часто, как хотелось, и продолжались они совсем не долго, но настроения праздника и счастья обычно хватало до следующего заката.

Самым удивительным во всей этой истории было то, что девочка не просто смотрела на переливы красок, она в них плавала, пыталась руководить движением слоёв и течений. Она напрягала глаза и мышцы, двигая цветную массу, а когда не получалось  – плакала.

Слёзы лились из удивительных серо-голубых глаз, девочка смешивала движением души и рук краски, пыталась размазать их по всему небу. Она очень хотела любви и счастья, которые просто обязаны быть цветными и яркими.

Понятно, что ей ни разу не удалось продлить представление. Именно по этой причине Лиза научилась смотреть закат с закрытыми глазами.

Маленькой фее, а она действительно была крошечная, ни одному юноше в техникуме девочка не доставала даже до подмышек, казалось, что совсем никто её не любит. Это было обидно, иногда больно.

Мама говорит, что выглядит Лиза потрясающе. Иногда ей самой так кажется. Глаза, волосы, гибкий стан, точёная фигурка, дивной глубины глаза. Почему никто не обращает на неё внимания, не замечает это бесхитростной, скромной, застенчивой красоты? 

Мальчишки ухаживают за всеми девочками, кроме неё. Они демонстративно проходят мимо, как бы сквозь бесплотную тень: не дарят цветы, не зовут в кино и на танцы, словно нет на Земле такой девочки.

Закат практически растаял, сливал за горизонт остатки потускневших красок, чего нельзя сказать о слезинках, наполнивших до краёв глаза-озёра.

– А ведь эту красоту тоже не замечают, – подумала неожиданно Лиза. – Много вечеров я здесь и ни разу не видела никого, кто восторгался бы сказочным представлением, голограммой гармонии мира. Так же точно никто не видит полёт стрекозы и пчелы, музыку дождя, букашку, ползущую по лепестку цветка. Почему? Неужели люди не в ладах со своей душой? Зато восторгаются совершенством модного телефона, брендовой этикеткой чего угодно, размалёванными красавицами с надувным бюстом и распухшими от ботокса губами.

Эта мысль засела в голове, не давала покоя. Девочка ещё слишком молода, чтобы понять – истинную красоту способен видеть лишь тот, кто прекрасен изнутри. 

Лиза не знала, что с другой стороны поляны, на которой она провожала прожитый день, тихо наблюдает за ней застенчивый юноша, который с осени ходит за ней по пятам. Ему тоже нравятся закаты, он влюблён в эту девочку, только не может в этом признаться, даже самому себе. Так бывает.

Для того, чтобы на тебя обратили внимание, нужно сообщить, что ты есть. Увы, этому их никто не научил.

Лиза постелила на землю резиновый коврик, села и закрыла глаза. Ей было изумительно хорошо, однако слёзы лились и лились. 

На землю тихо опустились сумерки, погасив все до единой краски. Зарево в глазах постепенно растаяло. Нужно отправляться домой. Так долго девушка ещё никогда не задерживалась.

Лиза встала, вытерла влажной салфеткой лицо, сложила в рюкзачок коврик и пошла на выход.

Когда она поравнялась с каменной аркой, стало совсем темно. Ближайшие фонари светили довольно далеко. На тропинке впереди вспыхнула зажжённая спичка, послышался разговор. Это были мужские голоса. 

Девочка застыла, притихла. Никогда ещё ей не было так страшно. Она сама не знала, отчего тело сковал ужас, а душа вмиг закоченела.

Лиза шла со стороны берега, где виднелось чистое светлое небо. На его фоне прятаться было бесполезно, только она этого не знала.

Огоньки сигарет и голоса двинулись в её сторону. Мужчин было трое. Сердце девочки сжалось в комок. Она начала пятиться под прикрытие колонн арки, надеясь, что не заметят. Под ногой предательски хрустнула сухая ветка.

– Не прячься малышка, мы тебя видим, – прозвучал в темноте вызывающе-самоувереный, циничный голос. – Не прячься милая, не обидим. Нам только поиграться малёк. Мы любим маленьких девочек, которые поздно возвращаются домой. Ты ведь ждала именно нас, правда?

Лиза отчётливо слышала два голоса. Мужчины гоготали. 

Огоньки разделились, двигались в её сторону уверенно. Бежать в темноту по кустам и зарослям было страшно, оставаться на месте просто жутко. 

Маленькое сердце пыталось выпрыгнуть наружу, ноги вибрировали, словно на улице был мороз. Девочке казалось, что она задыхается.

– Ну же, малютка, иди к дяденьке. Мы тебя пожалеем, нежно-нежно прижмём. Чего боишься, дурашка. Мы самые ласковые мальчики в этом городе. С нами совсем не страшно. Гоша, да вот  она, за колонну спряталась. Как ты нам удачно попалась. Думали облом сегодня, ни одной доброй феи на горизонте, а ты сама приплыла, как золотая рыбка. Сюрприз!

Лизу грубо схватили с двух сторон. Один завернул руку за спину, другой дыхнул в лицо перегаром, больно сжал грудь, обхватил рот слюнявыми губами.

– Успеешь, Марат, тащи эту суку на берег. Вся ночь впереди, надейся и жди. Славная кобылка. Смотри-ка, малютка совсем, а сиськи налитые. Повеселимся на славу. Ты только, куколка, орать не вздумай, без зубов останешься. Усекла? Чё там у неё в рюкзачке? Рот нужно заткнуть. За решётку не больно хочется. Тебе восемнадцать-то есть?

– Какая тебе разница? Главное, что у неё всё, что нужно, запазухой и везде, имеется. А пахнет-то как, амброзия. 

– Хватит принюхиваться. Я первый. Ты тут на воле каждый день девочек дрючил, а я пятерик зону топтал. Это мой бонус.

– Чего спорить, брателла, дарю право первой ночи, только до смерти не затрахай.

– Как получится. Накопил долгов, с этой и спрошу за все одинокие дни и ночи, ей понравится.

Лиза пыталась вырваться, но силы были неравные. Взрослые мужчины против девочки весом в сорок килограммов. Гоша, тот, который обслюнявил, вёл себя агрессивно. Когда малышка начала брыкаться, он пару раз саданул ей в живот так, что та задохнулась.

Неизвестно, как бы всё закончилось, если бы не Ирван, юноша, который был свидетелем нападения.

Мальчишка был испуган непомерно. Он испытывал такую степень ужаса перед насильниками, что вполне мог лишиться чувств. Но девочка, милая Лиза, которая была пределом мечты, которую, в этом он был просто уверен, любил.

Колебания Ирвана были недолгими. На трясущихся ногах он беззвучно преодолел расстояние, разделяющее его и нападавших, предварительно отыскав приличного размера тяжеленный кол.

Ошибиться с оружием было нельзя. Если дубина переломится, если он не сумеет вырубить гадов с одного удара, неизвестно, что могут сделать с ним самим. 

Риск был непомерный. Юноша никогда не дрался. Ударить человека для него задача немыслимая. Но другого выхода просто нет.

По поведению мужчин было ясно, что на половине пути они не остановятся. Что эти уроды могут сделать с любимой даже думать не хотелось. Из его глаз текли слёзы.

Насильники были увлечены, Ирвина не замечали. Они сами двигались в его сторону. Мальчишку скрывали кусты ивы.

Страшно. Как же ему было страшно. Хотелось закрыть глаза и…

Но тогда он может промазать, а это грозит девочке унижением, а ему, ему, возможно, даже смертью. 

Только думать об этом не хотелось.

Ирвин напрягся, сосредоточился и с размаха врезал по голове Марата, который двигался первым. Сначала он хотел его пропустить, но интуиция подсказала, что этот мужчина, выживший в зоне, гораздо опаснее.

Удар пришёлся туда, где заканчивается шея и начинается голова. Мужчина упал, как подкошенный. Вместе с ним повалилась Лиза. 

Гоша беззвучно метнулся в темноту и пропал.

Ирван наклонился к девушке, вытащил кляп изо рта. – Это я, Ирван, мы учимся в одной с тобой группе. Не бойся меня. 

Лиза схватила его за руку, – второй, где второй? А этот, что с ним? 

– Не знаю, пусть сами о себе позаботятся. Нам бы подальше отсюда убежать. 

В это время его схватили за шею и начали душить. В темноте невозможно было разобрать, кто где. 

От страха девочка соображала быстро. – Запах. От насильника пахнет перегаром.

Лиза подползла к мужчинам, принюхалась. Определить Гошу оказалось совсем не сложно. Но как помочь Ирвану? Как?

Недолго думая, хоть было ужасно противно, она обхватила насильнику лицо и вгрызлась в  нос.

Раздался душераздирающий, поистине нечеловеческий крик. Мужчина вырвался, оставив во рту Лизы кусок мяса.

Прижавшись, друг к другу, озираясь на каждом шагу, молодые люди побрели в сторону города.

– Лиза, нам нужно идти в милицию. Лучше сразу обо всём рассказать, чем потом оправдываться непонятно в чём. Нас даже могут обвинить. Неизвестно, что стало с тем, первым. Я не слышал, чтобы он двигался.

– Что мы там скажем? Я боюсь.

– Нужно, Лиза. Это в наших интересах. Поверь. 

В милиции их чуть не скрутили, настолько чудовищно ребята выглядели. Их одежда и лица были в крови, хотя кусочек носа, оказавшийся зажатым в ладони у Лизы, был чутельный. 

После кратких объяснений им дали умыться. Лизу заперли в отдельный кабинет, дали бумагу и заставили написать всё, что помнит. Ирвину застегнули на запястьях наручники, посадили в машину. Повезли на место происшествия.

Дежурный стал названивать в больницы, не обращался ли кто по поводу травмы носа. 

Гошу с откушенным носом вскоре привезли. Немного позже доставили и Марата. Он был жив, но плохо соображал.

В милиции ребята пробыли довольно долго. За это время они связались с родителями, которые за ними и приехали. В это день они не разговаривали. Их не отпускало сильное нервное напряжение.

Несколько дней после происшествия ребята не разговаривали. Ни Лиза, ни Ирвин не могли решиться начать диалог. Оба вели себя крайне странно, словно оба в чём-то виноваты.

Наконец молчание прервала девушка. Когда учащиеся после занятий разошлись, она осталась сидеть в аудитории. Юноша тоже остался, прислонился к стене спиной и молчал.

– Я тебе очень благодарна. Спасибо, Ирван! Хочешь посидеть со мной? 

Ирван подошёл, довольно долго смотрел ей в глаза, потом решительно сел и обнял.

Дальше не прозвучало ни одного слова.

Через год молодые люди поженились. 

С тех пор они не пропустили ни одного заката. Но долго не задерживались.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *